22 октября 2018
— Мой профессиональный опыт можно разделить на две части: работа правозащитником и то, что я называю «выход на гражданку». После школы и в университете я всегда думала, что буду работать в НПО, причём я готовилась к работе именно в горячих точках. Я даже прошла обучение в Испании на специальном курсе, который готовит экспертов в области предупреждения конфликтов, реабилитации после конфликтов и работе в горячих точках. В моих планах была учёба в магистратуре в Белфасте, я собиралась изучать конфликтологию, даже грант выиграла. Но в какой-то момент случился этот самый «выход на гражданку». Очень хорошо помню тот день. Я прилегла вздремнуть после обеда, проснулась и, когда спускалась к родителям в гостиную со второго этажа, вдруг поняла, что никуда не поеду, потому что не хочу воевать.
До этого мой фокус был на гуманитарной деятельности, на помощи беженцам, и я не понимала – как работает бизнес.
— Я чеченка. Родилась в Казахстане, но у меня всегда была связь с Чечнёй. Все чеченцы, которые живут в Казахстане, когда говорят о Чечне, говорят «дом»: «Давно ли дома была? Когда домой планируешь?» Но я родилась здесь. У меня имя казахское. Когда началась война в Чечне, я эту войну выживала, хоть и удалённо – через телевизор, через родных, через письма, телеграммы, звонки. После первого курса учёбы по специальности «международные отношения» нужно было пройти практику, и всё как-то само закрутилось – меня познакомили с людьми из австрийской организации, работающей в лагерях для беженцев из Чечни в Ингушетии. И я не представляю как, но мои родители согласились – я поехала на всё лето в лагерь для беженцев. Видимо, тогда и произошло моё становление. Это был травмирующий опыт, я понимаю это только сейчас. Но то лето определило меня во многом.
