Наверняка все помнят картину Фриды Кало, написанную после трагической аварии, в результате которой она лишилась возможности иметь детей. Работа называется «Больница Генри Форда». Даже не зная контекста, изображение женщины в крови на парящей кровати не оставляет сомнения, что мы смотрим в глаза горю.
Для Кало тема материнства потом станет одним из главных лейтмотивов – невозможность стать матерью она будет проживать не раз в своих работах. В это же время художницы будут чаще высказываться о роли материнства как обстоятельства, ограничивающего творческий процесс. Яснее всего эту мысль высказывает английская художница Трейси Эмин: «Есть хорошие художники, у которых есть дети. Конечно есть. Их называют мужчинами».
С начала XX века существовало негласное правило, согласно которому занятие искусством должно было быть всепоглощающим, не оставляя места для мирской жизни. В то время многие художницы, всерьёз задумавшись о своей карьере, полностью отрицали материнство. Яркие примеры – Краснер и Элейн де Кунинг, которые считали, что для успеха в конкуренции с мужчинами необходимо исключать любые различия. Их взгляды в тот период «поддерживали» и пренебрежительные комментарии мужчин-профессоров – они утверждали, что серьёзная карьера художника для женщины почти невозможна, так как традиционная роль жены и матери будет отвлекать её от основной художественной практики.
С расцветом феминизма отказ от материнства среди художниц только укреплялся. В своём эссе 1971 года «Почему не было великих женщин-художников?» американский искусствовед Линда Нохлин утверждала: для того чтобы избежать «подчинения социально одобренной роли жены и матери, единственной роли, которую ей автоматически приписывает каждое социальное учреждение, женщина-художник должна обладать «сильной жилкой бунтарства».
