Благодаря такой «помощи» мой кортизол взлетал до небес и оттуда махал мне ручкой. Почему нельзя нормально всё объяснить? Зачем обязательно нужно запугивать? Нет, я не хочу сказать, что все наши преподаватели такие жестокие и страшные, совсем нет. Они хорошие специалисты и прекрасные люди. Мне просто не нравилось, что они применяли страх в качестве единственного способа воздействия на нас.
Под «страхом» я подразумеваю недостоверные факты. Например, о потенциальной предзащите мы узнали за два дня. Нам говорили, что если мы вовремя не успеем загрузить работу – нас не допустят к самой защите. За те два дня мы превратились в настоящих «соников», чтобы успеть всё сделать в срок. Ни о чём, кроме предстоящей предзащиты, мы думать не могли, и это было жутким стрессом. А в итоге предзащиту просто… отменили. Кстати, диплом я написала за полтора месяца, но приходилось часто сидеть допоздна, искать информацию, советоваться с друзьями и редактировать текст, который уже знаешь наизусть. Больше всего напрягало, что нет чёткой инструкции о том, что должно быть в дипломе и как его нужно оформлять. Из-за этого преподаватели каждый раз возвращали диплом обратно и вносили всё новые правки.
Вообще диплом – и так территория неизведанная, а в условиях пандемии тем более. Я бы сравнила этот процесс с игрой, правила которой никто не знает. В ней ты главный герой, изредка получающий подсказки. Вместе с союзниками в лице друзей и одногруппников ты идёшь к своей единственной цели.
К самой защите я практически не готовилась. За день до неё сделала презентацию и несколько раз отрепетировала речь. В ночь перед «знаменательным» событием думала о том, что завтра это всё закончится и я, наконец-то, смогу нормально отдохнуть.
Утром проснулась с серьёзным настроем принять неизбежное. Заранее открыла презентацию, проверила, всё ли работает на ноутбуке, и морально подготовилась. Всё шло хорошо до тех пор, пока не наступила моя очередь. По закону подлости у меня были проблемы со звуком, и я не смогла сделать демонстрацию экрана. Я понимаю, что в этом есть часть моей вины, но ведь такое могло случиться с каждым.