Август – время результатов, поступлений и новых надежд. Но вместе с ними приходят тревога и вопросы, на которые у родителей всё реже находятся готовые ответы. Готовясь вместе с сыном к поступлению в университеты, авторка Manshuq Нуржамал Беген впервые столкнулась с термином NEET. В своей колонке она рассказывает, почему это слово заставило её по-новому взглянуть на современных выпускников, их будущее и мир, к которому нас никто не готовил.
Нуржамал Беген
6 августа 2026
Последние месяцы в нашей семье всё крутится вокруг поступления. Концепцию «успешного успеха» я давно задвинула под кровать – ещё тогда, когда выпускались мои старшие дети. Теперь на финишную прямую выходит мой кенже бала (младший сын). Впереди – выпускной класс. В нашей повестке дня – сдача IELTS и SAT, поступление на IT, изучение искусственного интеллекта и где-то там, почти как иллюзия, инженерия. А как на самом деле проходит жаркое лето будущего выпускника и его тревожной матери – тема для отдельного материала. Чем глубже я погружалась в тему поступления, тем чаще ловила себя на мысли: привычная формула «учись, работай и добьёшься успеха» уже не кажется такой очевидной. Мир слишком быстро меняется, чтобы этот совет оставался универсальным. Именно тогда я впервые столкнулась с термином NEET. Одна статья привела к другой: исследования, статистика, истории молодых людей из разных стран. И довольно быстро я поняла, что речь вовсе не о «ленивом поколении», как может показаться на первый взгляд.
NEET – это аббревиатура от английского Not in Education, Employment or Training – молодые люди, которые не учатся, не работают и не проходят профессиональное обучение. Термин появился в Великобритании в конце 1990 годов, а сегодня используется во всём мире. Обычно к этой категории относят молодёжь в возрасте от 15 до 24 лет, а в некоторых странах до 29 лет. По разным причинам эти люди оказываются вне системы образования и рынка труда, иногда по собственному выбору, а иногда из-за обстоятельств, на которые они не могут повлиять.
В каждой стране у поколения NEET своё «лицо»:
В Японии это хикикомори («уйти в затворничество») – молодые люди, которые годами живут в добровольной изоляции, не работают, не учатся и почти не выходят из дома.
В Южной Корее всё чаще говорят о поколении сампо (отказавшиеся от трёх вещей) – молодых людях, которые из-за высокой стоимости жизни, жёсткой конкуренции и эмоционального выгорания откладывают карьеру, брак и рождение детей.
Италия и Испания уже много лет входят в число европейских лидеров в NEET: высокий уровень молодёжной безработицы, сложности с поиском первой работы и нестабильность на рынке труда.
В США похожее явление получило название quiet quitting («тихий уход»): делать ровно столько, сколько предусмотрено обязанностями, и ни минутой больше.
Но, пожалуй, ярче всего эти настроения проявились именно в Китае. Здесь всё чаще говорят о движении тан пин («лежать ровно»). Его сторонники сознательно отказываются от бесконечной карьерной гонки и жизни по навязанному сценарию. Для одних – это случайные заработки, для других – неполный рабочий день, фриланс или менее престижная работа. Общей для сторонников тан пин (или, как ещё их называют китайские журналисты, чэнши донцу (городские сидельцы) остаётся идея сознательно снизить свои потребности. Не покупать квартиру и автомобиль, не брать ипотеку, не вступать в брак, не заводить детей, не участвовать в статусном потреблении и не строить карьеру ради самой карьеры. Главное – жить без постоянной тревоги. Мало желаний в реальности и очень много жизни в интернете. Во многом тан пин стало ответом на другое китайское понятие – нэйцзюань, или инволюция. Так называют конкуренцию, при которой люди вынуждены работать всё больше, тратить всё больше сил и денег, но жизнь большинства от этого не становится лучше. Ещё более радикальное понятие – бай лань («пусть гниёт»), когда человек перестаёт бороться, считая, что любые усилия уже бессмысленны.
На первый взгляд кажется, что японские хикикомори, корейское поколение сампо, китайское движение тан пин и европейская молодёжь NEET – совершенно разные явления. Но если присмотреться, причина у них очень похожая. Молодые люди всё чаще задаются вопросом: если цена успеха – постоянная тревога, эмоциональное выгорание и жизнь в бесконечной гонке, то где в ней остаётся место для самой жизни? Во многих странах проблему уже воспринимают как серьёзный социальный вызов. Одни инвестируют в программы первого трудоустройства, другие развивают бесплатное профессиональное обучение, карьерное консультирование, психологическую поддержку и наставничество. Потому что понимают, что молодой человек не должен оставаться один на один со своим ощущением потерянности. Может показаться, что всё это происходит где-то далеко. Но мне уже так не кажется.
Сегодня в Казахстане проживает более 6,1 миллиона молодых людей, и это почти треть населения страны. По данным Бюро национальной статистики, только в первом квартале 2026 года к категории NEET можно было отнести более 321 тысячи молодых казахстанцев. Из них 111,3 тысячи – официально безработные, ещё около 210 тысяч – экономически неактивные. Это уже не истории отдельных семей, а сигнал о том, что меняется отношение целого поколения к учёбе, работе, будущему и самому понятию успеха. И здесь важно сделать одно уточнение. NEET – это не диагноз и не синоним слова «лентяй». За этими цифрами скрываются совершенно разные судьбы. Кто-то не может найти первую работу, потому что работодатели ждут опыта даже от вчерашних выпускников. Кто-то переживает эмоциональное выгорание, пытаясь строить планы в мире, который за последние годы пережил пандемию, войны и постоянную экономическую нестабильность. Кто-то разочаровался в выбранной профессии. А кто-то просто взял паузу, пытаясь понять, куда двигаться дальше. Иногда им действительно кажется, что выбора у них нет вовсе. И всё-таки большинство из них хотят того же, чего когда-то хотели мы и наши родители: иметь любимую работу, собственный дом, семью, возможность путешествовать и чувство уверенности в завтрашнем дне.
Разница лишь в том, что именно поколению Z первым пришлось столкнуться с миром, где диплом уже не гарантирует хорошую работу, профессии исчезают быстрее, чем появляются новые, а технологии меняют рынок труда практически в режиме реального времени. Да, это мировая тенденция. Но и Казахстан уже живёт в новой реальности. Мы по-прежнему воспитываем детей с убеждением, что хорошее образование, стабильная работа и трудолюбие обязательно приведут к успеху. Именно так жили мы сами. Вот только мир, в который выходят наши дети, меняется быстрее, чем мы успеваем к нему привыкнуть. Искусственный интеллект, цифровые технологии и новые требования рынка труда уже сегодня переписывают привычные правила. И первыми жить по ним приходится именно нашим детям. Возможно, поэтому нам так трудно понять наших зумеров. Иногда нас раздражает их уверенность, что они уже всё знают, нежелание мириться с правилами и стремление всё подвергать сомнению. Порой кажется, что они слишком долго ищут себя или не хотят работать так, как когда-то работали мы. Но, может быть, дело не только в них… Это не значит, что нам нужно во всём соглашаться с детьми. Где-то придётся настоять, где-то – направить, а где-то – позволить ошибиться и сделать собственные выводы. Для этого нам самим понадобятся огромное терпение, мудрость и готовность признать собственную растерянность перед новым миром. Да, это непросто. Но здесь, похоже, без вариантов. Мы не можем прожить жизнь за своих детей. Но можем быть рядом, пока они ищут свой путь.
Что меня так зацепило в явлении NEET, что я уже несколько дней не могу перестать о нём думать? Наверное, потому что впервые за долгое время я, как и многие родители, уже не могу честно сказать своему сыну: «Делай вот так, и у тебя всё получится». Поэтому концепция «успешного успеха» так и будет лежать у меня под кроватью.
В мире, который меняется быстрее наших представлений о нём, универсальных рецептов, похоже, больше не существует
Возможно, сегодня самое важное, что мы можем дать нашим всезнайкам, – любовь, поддержку и уверенность, что, каким бы ни оказался их путь, мы всегда будем рядом.
КОММЕНТАРИИ
ЧИТАЙТЕ ПО ТЕМЕ
«Я хочу писать»: слова, которые я хотела бы услышать четыре года назад
