Первые в семье: кто такие студенты первого поколения и почему о них так мало говорят

Manshuq

4 сентября 2026

В Казахстане не так часто говорят о студентах первого поколения. Обычно так называют студентов, чьи родители не получили высшего образования, хотя определения в разных исследованиях и университетах могут отличаться. Само понятие first-generation student гораздо привычнее для западного (а именно американского) образовательного контекста, тогда как у нас у этого опыта даже нет устоявшегося названия. Одна из причин может быть связана с советским прошлым. Когда речь заходит о доступе к образованию в СССР, мы привыкли прежде всего вспоминать, что оно было бесплатным. Но бесплатное высшее образование не означало, что высшее образование было у всех. 

Некоторые нынешние студентки и студенты выросли в семьях, где родители, а иногда и несколько предыдущих поколений, не учились в университете. Сегодня эти девушки и парни первыми в своей семье поступают в университеты, но в нашем обществе такой опыт не выделяется в отдельную категорию. Поэтому человек может годами не понимать, почему университет даётся ему иначе, чем некоторым однокурсникам, и воспринимать трудности как собственную неподготовленность и неудачу.

На первый взгляд после поступления разница между студентами должна исчезнуть. Все прошли конкурс, оказались в одной аудитории, получили доступ к одним преподавателям, библиотеке и университетским возможностям. Но университет состоит не только из лекций, семинаров и экзаменов. Параллельно существует целый набор правил, которые редко объясняют в одном месте. Как выстраивать отношения с преподавателями? Когда стоит просить рекомендацию? Где искать стажировки? Как готовиться к магистратуре? Какие возможности предоставляет сам университет и где о них вообще узнавать? Знание этих правил тоже становится ресурсом.

То, что родители сами окончили университет, не значит, что они знают ответы на каждый из этих вопросов. Тем более университет двадцать или тридцать лет назад сильно отличался от сегодняшнего. Но сама логика высшего образования для такой семьи уже знакома. Университет не является совершенно новой институцией, в которой одновременно приходится разбираться и студенту, и его родителям.

Для семьи, где никто прежде не получал высшего образования, ситуация может быть другой

Родители могут полностью поддерживать образование ребёнка и считать диплом очень важным, но у них нет собственного опыта, на который можно опереться. Поэтому часть знаний, которые другие студенты получают ещё до поступления или внутри семьи, приходится собирать самостоятельно. И здесь разговор о first-gen студентах становится разговором не столько об образовании родителей, сколько о том, какие знания передаются вместе с этим образованием.

Разница между студентами первого поколения и теми, чьи родители получили высшее образование, не заканчивается на знании университетских правил. Иногда различаются и представления семьи о том, как вообще должна выглядеть студенческая жизнь.

Родителям, которые сами не учились в университете, может быть сложно оценить, сколько времени занимает учёба за пределами аудитории, почему подготовка к экзаменам может длиться неделями или зачем студенту неоплачиваемая стажировка, летняя школа или конференция. Не всегда понятно и то, сколько на самом деле стоит жизнь студента, который переехал из небольшого города или села в Алматы или Астану: кроме оплаты общежития или аренды появляются транспорт, питание, учебные материалы и десятки других повседневных расходов.

В семье при этом могут рассчитывать, что после переезда взрослый ребёнок сможет одновременно учиться и работать. Иногда работа действительно необходима, чтобы оплачивать собственную жизнь или помогать семье. В результате университет становится только одной из нескольких обязанностей: после занятий нужно идти на работу, самостоятельно решать бытовые вопросы в новом городе, поддерживать семью и при этом успевать делать всё то, что университет считает обычной частью студенческой жизни.

Это не исключительно проблема first-gen студентов. Работают во время учёбы и сталкиваются с финансовыми трудностями люди с совершенно разным семейным бэкграундом. Но исследования first-gen опыта показывают, что именно у этой группы финансовые сложности могут сочетаться с семейными обязанностями и необходимостью самостоятельно разбираться в незнакомой образовательной системе. 

В исследованиях first-gen студентов встречается понятие family achievement guilt – чувство вины, которое может возникать из-за собственной образовательной и социальной мобильности. Пока родители работают, чтобы оплачивать учёбу и жизнь ребёнка в другом городе, студент получает опыт, которого у них никогда не было: университет, новые знакомства, поездки, программы обмена, стажировки, иногда жизнь за границей.

Возможности, ради которых семья и поддерживала образование, одновременно могут увеличивать дистанцию между студентом и его близкими

Образование может восприниматься не только как личная цель, но и как обязательство перед семьёй: оправдать вложенные деньги и усилия, стать примером для младших братьев и сестёр, в будущем помогать родителям. В одном качественном исследовании first-gen студенток участницы прямо связывали университетское образование с возможностью улучшить положение всей семьи и «отплатить» родителям за их жертвы. Поэтому за довольно простой фразой «Первая в семье поступила в университет» иногда стоит гораздо больше, чем отсутствие человека, который может объяснить, как попросить рекомендацию. Первый студент в семье одновременно осваивает новую образовательную среду, пытается соответствовать ожиданиям близких и часто становится человеком, от которого ждут, что образование изменит не только его собственную жизнь.

В США first-generation students давно существуют не только как категория в исследованиях. Их отдельно учитывают университеты, а поддержка first-gen студентов встроена и в федеральную образовательную политику. Один из главных примеров – федеральная система TRIO. Несмотря на название, сегодня она включает восемь программ, рассчитанных на разные этапы образовательного пути. Одни начинают работать ещё со школьниками из семей с низким доходом и потенциальными first-gen студентами: помогают разобраться с поступлением и подготовиться к университету. Другие работают уже со студентами или помогают продолжить образование после бакалавриата.

Одна из этих программ – Student Support Services – действует непосредственно в колледжах и университетах, которые получают на неё федеральные гранты. Её задача сформулирована довольно конкретно: помочь студентам из групп, которые чаще сталкиваются с препятствиями в высшем образовании, продолжить обучение и получить диплом. Среди участников программы есть студенты из семей с низким доходом, студенты первого поколения и студенты с инвалидностью. Это важно, потому что американский подход не сводит проблему к нехватке денег. Финансовая помощь остаётся важной частью системы, но отдельно существует помощь в том, чтобы разобраться в самом университете.

На практике поддержка first-gen студентов может выглядеть по-разному в зависимости от университета. Это академические консультации и tutoring, менторство старших студентов, специальные программы перед началом первого курса, помощь с планированием обучения и знакомство с университетскими ресурсами. В некоторых программах отдельно объясняют то, что для части студентов считается само собой разумеющимся: что такое office hours и зачем приходить к преподавателю вне занятий, где получить помощь с письменной работой или к кому обратиться, если появились сложности в учёбе. В исследованиях для этого используется понятие hidden curriculum – «скрытая программа» университета. Речь идёт о правилах и практиках, которые влияют на успех, но редко преподаются напрямую. Университет может считать совершенно нормальным, что студент сам найдёт профессора, попросит о встрече, обратится в writing center или начнёт искать исследовательскую позицию. Но сама возможность сделать всё это очевидна далеко не для всех. Исследования показывают, что объяснение этих правил действительно имеет значение. В одном эксперименте first-gen студентам рассказывали, как происхождение и предыдущий опыт могут влиять на адаптацию к университету, в том числе на готовность обращаться за помощью и приходить на office hours. После такой программы они чаще пользовались университетскими ресурсами и чувствовали себя увереннее при обращении к преподавателям.

Американский опыт нельзя просто перенести на Казахстан. У стран разная история высшего образования, разные системы поступления, финансирования и социальной поддержки. Даже само определение first-gen требует обсуждения в местном контексте. Но именно отсутствие местного определения показывает, насколько мало пока известно об этой группе.

• Сколько студентов казахстанских вузов первыми в семье получают высшее образование? 

• Есть ли разница между большими городами и регионами? 

• Чаще ли это студенты из сельской местности? 

• Как они выбирают университет и специальность? 

• Кто помогает им разбираться с грантами, обменами, стажировками и дальнейшим образованием? 

• Отличается ли вероятность поступления в магистратуру? 

• И в какой момент различия между студентами становятся наиболее заметными?

Без таких данных легко предположить, что после поступления вопрос образовательного неравенства уже решён: студент получил грант, вошёл в университет и теперь имеет те же возможности, что и остальные. Но, опять же, доступ к университету и доступ ко всему, что университет может дать, – не одно и то же. 

Для нашей страны этот разговор важен ещё и потому, что образование по-прежнему воспринимается как один из главных способов социальной мобильности. История человека, который первым в семье поступил в университет, обычно звучит как история успеха. И это действительно большое достижение. Но поступление – только начало этой истории. Первый человек в семье, который приходит в университет, первым получает не только диплом. Ему также первым приходится разбираться в правилах системы, которой до этого не было в опыте его семьи.