Гульмира Доскенова, которую удочерили практически сразу после рождения, решила поделиться своей историей, своими мыслями и своими чувствами.
Гульмира Доскенова
8 июля 2022
В детстве я не понимала, откуда во мне это постоянное чувство тревоги. Я очень часто испытывала внутренний дискомфорт, но мне, маленькому ребёнку, было непонятно, почему я это чувствую. Однажды во дворе ко мне подошёл мальчик и прокричал с ехидством: «Тебя удочерили, ты не родная!» Я тогда не восприняла эти слова всерьёз, но зерно сомнений было посеяно.
Вспоминается ещё один случай. Мне тогда было пять лет, и я натворила что-то серьёзное. Мама так боялась, что я стану плохим ребёнком, что по совету соседки, которая так же поступала со своими детьми, набрала большой таз с пищевой солью и заставила меня сесть в него на колени. Сейчас я понимаю, что она просто испытывала страх и чувствовала ответственность. Всё должно было быть правильно, ведь в нашем обществе иначе не принято.
Из-за тревожности я всегда что-то искала. Словно сыщик: маленький стул на большой, никакого страха. Без внимания не оставался ни один уголок в доме. И вот однажды перед совершеннолетием я нашла «клад», который поломал мою сложившуюся картину мира, но в то же время собрал кусочки недостающих пазлов.
Это была пожелтевшая бумага, на которой было чётко выбито печатной машинкой – «Удочерение»
Тогда всё встало на свои места. Моя мама очень боялась, что я узнаю правду и буду искать биологическую мать. Но для меня это было лишь поводом узнать о генетических заболеваниях. Мама рассказала, как пошла в роддом и среди нескольких детей выбрала меня. Она сказала, что не смогла устоять, когда посмотрела в мои глаза.
В нашей стране стараются не афишировать усыновление, делают из этого тайну. Хотя в том, что тебя воспитывают не биологические родители, нет ничего зазорного. И в том, что ты берёшь ребёнка из роддома, тоже. Мои родители для меня сделали очень многое. Любовь моей мамы настолько сильна, что даже после того, как её не стало, она живёт во мне. Я чувствую это и буду благодарить её всю свою жизнь. Когда меня принесли домой, мой отец бросил пить. Благодаря этому в нашей семье не было проблем, связанных с алкоголем. Меня баловали, как могли, у меня было всё самое лучшее. Воспитание родителей помогает мне по сей день. Например, я выбираю только те отношения, где есть уважение, любовь и взаимопонимание.
Когда я вышла замуж и у меня родился сын, мои родители души не чаяли в нём. И он в них тоже. Когда я находилась в роддоме, мама написала мне письмо. В нём она говорила о том, как они рады стать бабушкой и дедушкой, как они любят меня и моего малыша. Она помогала мне, проводила рядом бессонные ночи, возила моего сына в самый лучший сад. Мой папа водил своего внука по магазинам и покупал ему всё, что душа пожелает. И это несмотря на то, что они не биологические бабушка и дедушка.
Когда у моей мамы обнаружили рак, её племянница, которую она нянчила с рождения, обвинила меня в том, что это я виновата в этой болезни
Наверное, когда ты не родной, легче обвинить. Ведь за тебя никто не заступится. Разве можно судить, насколько человек родной? У меня такие же руки, ноги. Самое главное – такое же сердце и любовь к родителям, которая даже больше, чем любовь многих биологических детей.
Когда маме ничего не помогло, мы с отцом ухаживали за ней, дежурили по очереди. Мы были одной командой. Правда, такой, которую ждёт крах. После смерти мамы отец не смог пережить горе и сильно от меня отдалился. Мы постоянно ссорились. Иногда он просто не воспринимал меня как дочь. На моих плечах была забота о моём отце, сыне, плюс ко всему работа. Мне было очень больно. Потом отец уехал и поселился в пансионате, а вскоре его не стало. Когда я потеряла маму, я потеряла часть души. После того, как не стало отца, будто стена, за которой я чувствовала себя в безопасности, разбилась. Мне уже за тридцать, а работа с травмами превратилась в долгий квест.
Есть много пар, которые не решаются брать детей, потому что у них якобы плохая генетика. Не только в плане здоровья. Многие думают, что ребёнок может стать алкоголиком или наркоманом, если его биологические родители вели неправильный образ жизни. Но в основном хорошие люди не могут освоить свой родительский потенциал из-за давления общества. А если уж и решаются взять ребёнка, то словно клеймо остаётся с ними на всю жизнь.
Я считаю, что если два зрелых человека могут позволить себе усыновить ребёнка – им нечего бояться. Родитель – не тот, кто родил, а тот, кто воспитал. Если говорить, о том, как и когда сообщить ребёнку, что его усыновили, – здесь, конечно, всё индивидуально. Думаю, всему своё время, но чем раньше вы начнёте выстраивать доверительные отношения, тем лучше. Ведь возможно, что у других усыновлённых детей, как и у меня в детстве, присутствует постоянное и необъяснимое чувство тревоги. К тому же семейные и детские психологи сейчас стали более доступны. Работа в таком тандеме позволит укрепить семейные узы.
Когда я кому-то рассказываю о том, что моя жизнь сложилась так, часто вижу в глазах жалость. Но я горжусь тем, что когда-то моя мама пришла в роддом и из нескольких комочков счастья выбрала именно меня. А ещё горжусь, что ношу фамилию своего отца.
