В музее пандемийного искусства найдётся место всему: маскам, антисептикам, фотографиям из кабинета вакцинации и народному антиваксерскому фольклору, по которому будут изучать наше поколение или даже писать диссертации, уверена наш автор Ксения Михайлова.
Пандемия принесла в нашу жизнь и хорошее. Мы научились ценить свободу передвижения, не сидеть дома в выходные и внимательно относиться к близким (отдельное спасибо за отсутствие шмыгающих людей с насморком в офисе!). И объединила нас в стремлении поскорее вернуться к жизни, когда ты болтаешь с друзьями (!) поздно ночью (!) в шумном баре (!) с паспортами в сумках, так как уже с утра вы можете проснуться с купленными билетами на ближайший рейс.
Причём в вопросах, которые раньше оставались на территории личных границ, закрытых для любого вмешательства. Раньше, пока не имея детей, я узнавала о вакцинации разве что в контексте бесед «да нам надо сходить на прививку» или «у нас сопли, пришлось отложить прививку». Теперь же, в 2021 году, нам пришлось пройти ускоренный курс – микс вирусологии и иммунологии, чтобы в сознательном возрасте совершенно добровольно решиться на прививку.
Впрочем, этот курс прошли не все. И вопрос вакцинации стал тем самым пунктом, который вдруг поставил под сомнения приятельские отношения с коллегами, уважительную толерантность по отношению к знакомым старшего возраста или виртуальную эмпатию к «друзьям» в соцсетях.
Вдруг выяснилось, что пока некоторые слушали в Clubhouse интервью с сотрудниками Центра Гамалеи, другие слушали аудиосообщения в ватсапе. И по ним наверняка можно изучать среднюю температуру по больнице психического здоровья. Фотографии постпрививочных плечей, к которым магнитятся ложки, истории про заразившихся и стремительно умерших от прививки знакомых знакомых троюродного дяди, мрачные предсказания про то, что через два года все вакцинированные умрут – энциклопедия пандемийного антиваксерского фольклора не уместилась бы в сотню страниц.
