Киев и Украина – мой второй дом. Там я жила, там работала, там живут близкие мне люди. Большая часть моих проектов имеет украинские корни – нетворкинг, фуд-блогинг, проект Fryday, авторские вдохновляющие туры и винтажный проект. Я прожила в Киеве два года и была свидетелем развития ресторанного (и барного) бизнеса и креативной индустрии. На моих глазах развивалась украинская fashion-индустрия. Украина очень сильно на меня повлияла во многих сферах моей жизни. Украина повлияла на моё национальное самосознание и развила во мне любовь к моему родному казахскому языку. В последний раз я была в Украине в декабре 2019 года, и всё. То пандемия, то война вот. Очень скучаю по этой стране и по прекрасному городу Киеву.
Первые две недели войны я себя не помню – я почти не спала, практически не ела, а только плакала и пыталась как-то помочь своим друзьям. И даже сейчас, спустя год с начала войны, я не понимаю – зачем. Зачем всё это? И как можно верить в целесообразность войны и оправдывать её? Как можно верить во весь этот бред про нацистов?
Украина – мультикультурная, мультиэтническая страна, где представлены почти все религии. В Украине есть и православие, и ислам, и иудаизм, и греко-католицизм на западе страны. В Украине живут украинцы, крымские татары, евреи, цыгане, венгры, корейцы и внушительная казахская диаспора. Я русскоязычная этническая казашка, и за два года жизни в Киеве у меня ни разу не было с этим никаких проблем и вопросов. Как можно было начать войну с Украиной, используя национальный и языковой вопрос? В Украине люди, как правило, знают оба языка – украинский и русский. Это независимое государство Украина, где государственный язык – украинский. Никто не вправе нарушать суверенитет и государственные границы.
Большая часть моих украинских подруг сейчас разбросаны по всей Европе. Кто-то 24 февраля застрял за пределами родной страны, будучи в отпуске, а кто-то, взяв в охапку детей, выехал из Украины в первые дни войны. Марина в Женеве обустраивает свою жизнь – дети ходят в школу и на кружки, посещают пару раз в неделю «Украинскую школу», а сама она нашла работу в международной организации. Головной офис этой организации находится как раз в Женеве, и из-за войны в Украине было открыто новое подразделение. Тут и пригодилось Маринино знание французского и украинского языков. Именно поэтому я здесь у них дома в Женеве – приехала помочь Марине с детьми. В её лице я вижу всех украинских женщин, которым к их хрупкому балансу дом/семья/работа/карьера добавилась ещё и война. Мужья в Украине, дети рядом, надо что-то делать и как-то жить. Дети вне зависимости от возраста проживают войну и тоску по Родине по-разному. От своих подруг я слышу десятки историй, как у кого-то сын заикается, у кого-то дочь в истериках бьётся, и как быстро они все повзрослели. Я и сама это вижу по грустным глазам и взрослому взгляду маленьких ещё детей.
