Ссылку на новость я начала судорожно скидывать маме, подругам и знакомым. Меня переполняло чувство гордости и почему-то причастности. Хотя, по большому счёту, была она только географической. Мы с активистками находились в одном городе, но в параллельных реальностях. Через месяц я поняла, что это нужно исправлять. Я набралась смелости и пришла на встречу, организованную «КазФем». Мы пили чай с печеньем, разговаривали и смотрели документальный фильм. Это было, скорее, дружеской посиделкой, а не серьёзным мероприятием. Я впервые почувствовала единение с совершенно незнакомыми женщинами. Это ещё не было феминизмом, но моё мировоззрение повернуло в нужную сторону.
Затем случился «Второй пол» Симоны де Бовуар. Я, конечно, могла купить онлайн-версию, но специально охотилась за печатной. Мне хотелось держать в руках этот колоссальный труд. Я читала и не могла поверить, что строки, написанные почти 70 лет назад, могут быть такими актуальными сегодня. Например, вот эта: «Чем реальнее становится угроза женской эмансипации, тем настойчивее женщину отправляют к домашнему очагу». Во мне что-то перевернулось. Я стала читать запоем. Мне стало жаль, что я не могу показать главы из «Мифа о красоте» 15-летней себе, сидящей на бесконечных диетах и изматывающей себя спортом. Книга We should all be feminists, которую можно осилить за полчаса, дала мне понять, что женщины в самых разных уголках планеты могут грустить об этом. У меня словно спала пелена с глаз, и я начала всё видеть и осознавать гораздо чётче. И это вырвало меня из привычной зоны комфорта.
На следующее 8 Марта я с трудом вытерпела поток однотипных поздравлений. Они начали вызывать у меня закономерные вопросы: