У меня есть три принципа воспитания: дарить детям любовь, поддерживать в них дух свободы и развивать любознательность. Мы с женой стараемся ни в чём не ограничивать детей, при этом пестуем в них уважение к другим, сострадание и человечность. Они знают, что есть определённые ограничения, связанные с их безопасностью и здоровьем, есть социальные нормы и границы. Мы всегда объясняем, почему эти правила существуют, а не просто заставляем их соблюдать. Я, со своей стороны, стараюсь быть для детей проводником в мир и всегда отвечаю на любые «почему». Помню, как в третьем классе гостил у своего одноклассника дома. Он спросил у отца значение какого-то слова, а тот не отмахнулся и не ответил одной фразой, а предложил посмотреть в энциклопедии. Он сам достал книгу с полки, открыл нужную страницу, и мы вместе прочитали статью, а отец друга попутно объяснял и рассказывал всё, что он знает сам. Я был тогда настолько впечатлён, что теперь всегда стараюсь отвечать на вопросы своих детей именно так: детально, интересно, чтобы пробудить в них любознательность.
Мой отец умер, когда я был ещё ребёнком. Троих детей мама воспитывала одна. Ей приходилось работать в нескольких местах, но при этом она не забывала про дом и семью. Мы, её дети, никогда не чувствовали себя одинокими или обделёнными. Поэтому при воспитании своих дочек я что-то делаю так, как мои родители, а что-то придумываю сам. Надеюсь, результат будет хорошим.
Но если я скажу, что действия детей (не сами дети) никогда не раздражают, то солгу. Бывает так, придёшь уставший с работы, а дочки требуют внимания. Я стараюсь найти хоть немного сил, чтобы поиграть с ними. Но получается не всегда. Однажды я пришёл с работы выжатый как лимон после тяжёлого многочасового совещания. Старшая дочь встретила меня в дверях со словами: «Пап, я удалила ту игру, которую ты мне скачал, – не понравилась». А до этого она два дня меня уговаривала установить платное приложение. Я не выдержал и прикрикнул: «Ну и зачем ты меня несколько дней мучила? Теперь ещё и деньги пропали зря. Делай, что хочешь». И таким злым взглядом на неё посмотрел – нелюбящим, как она потом сказала. Старшая у меня боевая, дерзкая, никогда себя в обиду не даст, на крики и эмоции других реагирует спокойно, может умело огрызнуться. А тут её будто пришибло. Замолкла, ушла в другую комнату. Младшая за ней. Потом приходит, несёт в руках свою копилку, куда мелочь складывает, и записку, написанную от руки: «Фсё атдам!» «Папа, – говорит, – возьми, пожалуйста, мои деньги, прости, что я так сделала». Не плачет ещё, но слёзы уже на подходе. И тут меня затрясло от осознания того, как сильно я её обидел. Всё бросаю и крепко-крепко обнимаю дочь. Слышу, младшая ревёт. Зову её. Она прибегает и говорит, что ей жалко сестру.
