17 марта 2022
Врач даже удивлялась, что в таком возрасте вынашивание малыша проходит так гладко – мне был 41 год. УЗИ были идеальными, по первому скринингу низкий риск генетических патологий. Но гинеколог настояла на повторе анализа, чтобы убедиться и не проглядеть. Его результаты насторожили: риск был повышен.
На восемнадцатой неделе я прошла кордоцентез, и углублённый анализ показал мозаичную форму синдрома Дауна с процентным соотношением 50 на 50. То есть половина клеток плода содержала обычный набор из 46 хромосом, а вторая часть – аномальные 47. Ещё через полтора месяца мне ещё раз сделали прокол, который выдал ту же мозаику, но процент повысился: уже 70% клеток выдавали нестандартное развитие
Я уже видела ребёнка на экране УЗИ. Её ручки, ножки, глазки, ушки. Я ходила в хорошую клинику, экран был большой, и мне показывали все её движения. Я не хотела верить, что с ней что-то не так. Жила в надежде на лучшее, но в глубине души понимала, что у дочки всё-таки будет синдром Дауна, и от этого уже никуда не деться.
«У вас возраст. Не дай Бог, с вами что-то случится. Ваш ребёнок останется совсем один. Скорее всего, вас бросит муж, потому что мужчины не выдерживают такую нагрузку. Подумайте: вы останетесь одна с ребёнком на руках и никому не будете нужны. С такими детьми очень тяжело: это огромные физические нагрузки и материальные проблемы», – сказала мне генетик. Я вышла из кабинета и начала искать того, кто возьмётся за прерывание на таком позднем сроке. Ребёнок вовсю шевелился, и я настолько его чувствовала, что мне было очень страшно.
Тут же мне на телефон приходили тысячи сообщений с текстом: «Таня, подумай хорошенько! А вдруг ребёнок всё-таки здоров?» Кто-то писал, что и такие дети имеют право на жизнь, но в основном все поддерживали моё решение. Я сидела в коридоре, а медсестра всё время была чем-то занята: то уходила из кабинета, то отвечала на телефонные звонки. Муж стоял у окна и наблюдал, он видел моё смятение и ощущал мой страх. Наконец он не выдержал и увёл меня оттуда. Сердце сжалось: мне действительно было так больно и так тяжело, что просто не хватало воздуха.
