Для меня же в детстве одиночество было самой большой мечтой. Когда ты растёшь в огромной шумной семье, где все постоянно кричат и лезут, где нет понятия «остаться наедине с собой и подумать», где перед тем, как пойти в душ, нужно спросить, а не хочет ли кто в туалет (и, конечно, все хотят, и в итоге пока все сходят, проще помыться в раковине или дождаться дождя), это неизбежно. Родители, бабушки, братья и сестры, их мужья и жены, племянники, племянницы...
Я закрывалась в туалете и представляла себе, как я вырасту и наконец останусь одна. И вот тогда заживу. Буду есть халву и пряники одновременно и без хлеба. У меня будет своя квартира. Я буду вставать тогда, когда захочу, а не тогда, когда звенят тридцать восемь будильников (от которых просыпаются все, кроме тех, кто этот будильник завёл). И засыпать тоже, когда хочу, не мешая всем тем, кто ложится спать в девять. Смотреть по телевизору только хорошее кино, а не новости на Первом канале. Или ещё лучше – вообще выкину телевизор. Читать, точно зная, что меня не будут отвлекать родственники, по интенсивности шума находящиеся примерно где-то между цыганским табором и ядерным взрывом. И да, самое главное, у меня дома всегда будет чисто. Я уберусь один раз, и с тех пор будет чисто, потому что это не я причина постоянного бардака дома, а они. Это всё они!
Прошлым летом моя мечта наконец сбылась. На целую неделю. Вся моя семья уехала на Иссык-Куль. И я осталась одна. В большом доме. Всё, как я мечтала. Уже через несколько часов мне стало страшно. Страшно от тишины. Когда двадцать лет находишься в постоянном шуме, наконец услышать тишину – очень страшно. Все эти шорохи, странные звуки. А вдруг это кто-то пришёл меня убивать? А вдруг я живу в доме с призраками? Или ещё хуже: вдруг это мышь? Кто поймает и убьёт эту мышь?
В те дни я старалась реже находиться дома, сидела в кофейнях и барах, ночевала у подруг, а если всё-таки мне приходилось идти ночевать домой, я включала телевизор на всю громкость (да-да, Первый канал) просто, чтобы в комнате кто-то разговаривал. А потом родственники вернулись, и я начала им рассказывать, что произошло, пока их не было.