Я следую правилу: куда бы ты ни шла, нужно идти с желанием подружиться и завести друзей. Кажется, как-то Эмма Уотсон говорила об этом. Так вот, до прошлой недели я не замечала, что я ещё и ищу крашей, объекты для влюблённости или же потенциальных партнёров. И пока я не знаю, что делать с этим осознанием. Ругать себя и говорить, что так делать нельзя? Разрешить себе быть delusional и тонуть в своём же воображении? Я не знаю.
Отдельный вопрос – это язык, которым мы всё это описываем. За последние несколько лет стало совершенно нормально говорить, что у тебя «новый краш». Это слово как будто сразу снимает ответственность с чувства, ведь в нём есть лёгкость, временность и даже какая-то игра. Краш можно «поймать», можно «переключиться» на другого, можно обсудить с подругами и забыть через неделю. Возможно, в этом нет ничего плохого. Это честный способ назвать симпатию, которая не обязана ни во что превращаться. Но в силу своего возраста (мне 26 лет), я ловлю себя на том, что это слово мне не очень подходит. Поэтому в этом тексте я использую глагол «влюбиться». Хотя, если быть честной, проблема, похоже, не совсем в словах. А в том, как я довольно быстро в мыслях представляю, как краш или влюблённость становятся чем-то большим. Как будто между интересом и влюблённостью у меня почти нет и никогда не бывает дистанции.
Я считаю, что в этом есть что-то очень современное. Мы привыкли быстро оценивать людей, быстро представлять, как они вписываются в нашу жизнь, быстро примерять их к себе. Отчасти это пришло из дейтинг-приложений, где ты буквально листаешь лица и за секунды решаешь, подходит человек или нет. И эта логика никуда не исчезает, когда ты выходишь из приложения. Она просто переносится в офлайн. Я замечаю, что делаю примерно то же самое в реальной жизни. Встречаю человека, у нас получается разговор, возникает интерес, и я почти автоматически начинаю достраивать картину дальше, хотя ни ситуация, ни сам человек этого не требуют.