Авторка Manshuq Гульзада Ксан считает, что язык можно рассматривать как отдельную вселенную или как ключ к каждой из вселенных. Именно поэтому на прошедшей недавно конференции TEDxAstana её особенно заинтересовало выступление Жулдыз Смагуловой – социолингвистки, которая посвятила свою жизнь изучению роли языка в обществе и на конференции говорила о ревитализации и распространении казахского языка.
Гульзада Ксан
11 сентября 2023
Жулдыз Смагулова – социолингвист, PhD, MA, кандидат филологических наук, профессор и декан факультета образования и гуманитарных наук Университета КИМЭП. Изучает языковую социализацию детей, языковую политику и идеологию.
«Моя языковая биография – это архетипичный пример языкового сдвига в течение трёх поколений. Мои дедушки и бабушки были казахоязычными, родители – билингвами, а у меня основной язык – русский. Начала я говорить на казахском языке, но потом были садик, школа, двор и университет на русском языке. В первом классе из сорока человек я была одна казашка, а казахский язык у нас не преподавался. И если я сохранила умение понимать и общаться на родном языке, это только потому, что родители разговаривали друг с другом на казахском и каждое лето я проводила в ауле. Читать на казахском языке я научилась, когда у меня родился первый ребёнок. Моя языковая биография является точкой отсчёта для моих научных интересов.
Свой путь в науке я начала в нынешнем Казахском Национальном университете имени аль-Фараби, а по окончании бакалавриата поехала в Штаты в магистратуру, где специализировалась на лингвистике и усвоении второго языка. В докторантуру в Лондоне я поступила, уже став кандидатом наук. Я выбрала Кингс Колледж Лондон, потому что целенаправленно искала себе научного руководителя – известного социолингвиста-теоретика, но который бы дал мне свободу изучать то, что нравится, и при этом направлял меня.
Я благодарна своей семье, без поддержки которой я бы не состоялась как учёный и как профессионал. Считаю, что очень трудно заниматься любой работой, в том числе научной, если у тебя есть дети и нет поддержки. Я смогла посвятить себя науке: уезжать на учёбу, работать допоздна и ездить на конференции, только потому, что мне очень сильно помогала семья. Особенно моя ене (у меня язык не поворачивается назвать её свекровью). Благодаря близким я реализовалась как исследователь, педагог и руководитель.
Если бы меня попросили объяснить семилетней девочке и семидесятилетней бабушке свою деятельность, то я начала бы с вопросов – прямо как любят все люди из науки
Девочку я бы спросила о том, как бы она поздоровалась со своим другом, бабушкой и учительницей. Скорее всего, она сказала бы: «Другу я скажу «Сәлем», учительнице – «Сәлеметсіз бе, апай!»» и бабушке – «Апашка, привет». Или рассказала бы о том, как может переключаться с языка на язык в зависимости от темы, ситуации и собеседника. И потом я бы рассказала девочке о том, что моя работа заключается в том, чтобы понять, почему она разговаривает с разными людьми по-разному, как люди с помощью языка создают и поддерживают социальные отношения.
А у бабушки я бы спросила, на каком языке они говорили в детстве и на каком языке сейчас говорят её внучки и внуки. А ещё узнала бы её мнение о том, почему так происходит. И вот так через примеры и вопросы мы бы пришли к тому, что такое социолингвистика и почему она так важна для нашей страны. Кстати, про последнее я говорила в своём выступлении на TEDxAstana. Я говорила о том, что мешает ревитализации и распространению казахского языка.
Ревитализация – это усиление роли языка в различных сферах общения. Речь идёт не о возрождении языка, а именно о ревитализации, поскольку после тридцати лет независимости казахский язык уже точно вне зоны риска. Наш язык входит в первую сотню языков мира с наибольшим количеством носителей языка, изменилась демографическая ситуация, большинство детей в стране учится на казахском языке, у нас есть монолингвы казахи, и причём молодые, а не только старики, что является особенностью языкового сдвига. Распространение языка – это увеличение количества новых носителей языка, особенно – увеличение новых носителей казахского как второго языка. И в своём выступлении на TEDxAstana я пыталась проанализировать структурные проблемы, тормозящие процессы ревитализации и распространения казахского языка, и понять, почему казахский язык остаётся маргинализированным во многих сферах. Я в своём выступлении рассказала о двух взаимосвязанных факторах, которые, на мой взгляд, являются основополагающими.
Надо помнить, что до недавнего времени у нас не было методики и практики преподавания нашего языка в качестве иностранного и даже второго языка. Поэтому мы слышим жалобы родителей, почему ребёнок изучает казахский в школе в течение одиннадцати лет и ничего не знает. Но я вижу, как сейчас ситуация улучшается. У нас появляются книги для взрослых, которые хотят выучить казахский, есть Telegram-каналы и странички в Instagram, где собраны материалы для изучения казахского. И я всё чаще встречаю преподавателей казахского, которые не являются носителями языка. Это меня очень радует, потому что они могут поделиться своим опытом усвоения языка как второго и помочь студентам.
В социолингвистике есть такое понятие как languageownership – кому принадлежит язык. И мы наблюдаем процесс, как казахский постепенно становится не только языком казахов и казахоязычных, но и других людей. Что язык может и должен преподавать не только носитель языка, а могут и другие. И что ещё важно – преподавание казахского языка становится выгодным бизнесом, а это показатель того, что есть спрос. И я очень надеюсь, что рынок и конкуренция вынудят нас улучшить методику преподавания, научат нас ориентироваться на результат обучения, а не на процесс.
Однако наша главная проблема в том, что у нас очень мало исследователей в этой области
Когда я поступила в магистратуру в Штатах, я узнала, как много работ по изучению процесса усвоения английского в качестве второго или иностранного, я узнала про существование дисциплины «Усвоение второго языка». И, знаете, все учебники английского языка создаются на основе результатов работ прикладных лингвистов. Мы пока создаём учебные материалы или пишем план урока эмпирически («методом тыка»), так как исследований по усвоению казахского языка нет. С другой стороны, у нас сильно отстаёт наука в области методики преподавания и теории обучения (teachingandlearning). В силу практических и политических причин советская традиция преподавания языков была ориентирована на лексическо-грамматический подход, поэтому люди знают о языке, но не говорят на нём. Получается, что мы вроде бы столько лет преподаём казахский, но люди оканчивают школу, не зная казахского языка, но способные делать фонетический разбор слова.
Но я вижу, что наша молодёжь перенимает практику преподавания английского и старается преподавать казахский коммуникативно – через слушание, чтение, говорение и письмо, как это было у них на курсах английского языка. Мне это очень нравится. А ещё они открывают разговорные клубы, где можно хорошо подтянуть свою речь – это безумно круто! Я очень надеюсь, что больше молодых людей придёт в науку и будет проводить исследования по общей и прикладной лингвистике, билингвизму, социолингвистике, которые в дальнейшем помогут распространению нашего языка. Я очень надеюсь, что молодёжь придёт в науку и у нас появятся новые учебники и научные работы на казахском языке».
