Татьяна Делль
13 декабря 2024
– Объективных официальных документов за этот период очень мало – архивные данные найти тяжело, потому что многие из них впоследствии были засекречены. Я читала множество статей, которые публиковали в конце 1940 годов, просматривала каталоги выставок, находила в архивах партийные билеты с пробелами длиной в 15 лет, слушала устные рассказы людей, – комментирует Александра. – Меня тронула история об узницах, которые вываривали из своего белья краску и расписывали ей столовую барака, чтобы солагерникам было не так мерзко находиться в его стенах.
По словам Александры, в лагерях художницам поручали малярные работы, культмассовые задания, роспись плакатов и самодеятельность для развлечения комендантов. Параллельно женщины писали портреты и пейзажи на кусках бумаги и создавали краски из подручных средств, чтобы сделать наброски.
Многие из деятельниц искусства долгое время не могли выехать из Казахстана даже после освобождения из лагеря и продолжали работать оформителями. В 1940 годах в Караганде открывались шахты и клубы при них, но преподавателями рисования в таких клубах работали по большей части мужчины.
– Очень сложно исследовать вклад конкретных художниц, потому что дневниковых записей практически не осталось, и работа большинства из них осталась незаслуженно забытой. Тема женского творчества ещё более табуирована – из всех найденных данных лишь 5% относится к женщинам. Про деятельниц искусства – казахстанок, увы, я совсем не владею информацией, – добавляет Александра.
Тем не менее исследовательница поделилась теми сведениями, которые собирала по крупицам, о репрессированных художницах, продолжавших свою деятельность и в лагерях.
