8 августа 2019
А началось всё с того, что у Людмилы Ивановны на руках осталась внучка Лиза с тяжёлой формой ДЦП.
Через внучку перешагнуть я не могла и сдать её никуда не могла – она же не металлолом, не макулатура
«Лизе был год, когда её мама, моя сноха, оставила малышку у меня, сказав, что это ненадолго. А оказалось – навсегда.
Когда я узнала диагноз – тяжёлая форма ДЦП, выяснилось и то, что для таких детей в нашем городе нет ничего. Ничего. Массаж делают только тем, у кого лёгкая патология, когда результат виден сразу либо очень скоро. Логопедов в Балхаше просто нет.
Однажды мне удалось выбить направление на МРТ в область, выходя из кабинета невропатолога, я услышала брошенные вслед слова: «Больше направление ей не давайте». Все двери для детей с тяжёлыми патологиями были закрыты. От нас все отворачивались – няни бросали трубку, как только слышали, что ребёнок особенный. Мне удалось устроиться на работу сторожем на стоянку (это с двадцатилетним стажем воспитателя!). И оттуда меня выгнали – как только узнали, что я вожу с собой на работу внучку». Представляете – даже со стоянки выгнали! Сейчас смешно, а тогда было не до смеха. Но через внучку перешагнуть я не могла и сдать её никуда не могла – она же не металлолом, не макулатура».
