Немое кино как способ расслабиться

Серия «Ошибки молодости»

Раз в год в Тарту, где обычно ничего не происходит, происходит большой литературный фестиваль, на который приезжает куча неизвестных европейских писателей и немного известных российских. В этом году больше всего все ждали дискуссию Татьяны Толстой и Александра Гениса. Я не раз слышала эти два имени и знаю, что эти люди известны в литературных кругах. Правда, ни Толстую, ни Гениса я не читала и сказать о них ничего не могу. Но все мои алматинские друзья предупредили, что если я считаю себя образованным и умным человеком, хорошо бы на этот фестиваль сходить. Я так не считаю, но чтобы не навлечь гнев моих умных и образованных друзей, я всё-таки решила пойти. Оказалось, что есть ещё и третий участник дискуссии – Джон Шемякин. Но его имя организаторы фестиваля употребляли после союза «и»: крутая Татьяна Толстая, не менее крутой Александр Генис и Джон Шемякин. Как это обычно бывает, «и Джон Шемякин» оказался из всех троих самым интересным. Он постоянно шутил и рассказывал всякие истории, одна из которых мне особенно понравилась. 

Джон рассказал, что недавно, когда он был в Санкт-Петербурге, он решил пройтись по местам Достоевского. И он увидел, что на той же улице, где жила старуха-процентщица, которую зарубил Раскольников (и её сестра, про которую все всегда забывают), в то же время жил Пржевальский. Он жил в соседнем доме, ходил по тем же улицам, что и Раскольников, дышал тем же воздухом и впитывал ту же самую питерскую сырость. И он был такой же бедный. Но у него была цель. Он собирался в поход, шёл в Центральную Азию. И Джон понял, что в этот момент трагедия Раскольникова стала казаться ему ещё страшнее. Ладно, когда весь город ходит хмурый и несчастный, шаркая калошами и думая «тварь ли я дрожащая или право имею». Но нет. Дело не в Питере, не в отсутствии денег, не во времени, политике, взаимоотношениях со старухами и чём-то ещё. Дело в самом Раскольникове.