Нодира Каримова – о противодействии торговле людьми в Узбекистане

Я очень часто сама думаю – чем мы занимаемся? Если говорить словами официальными, мы занимаемся противодействием торговле людьми. В слово «противодействие» входит очень многое. Этот термин «противодействие» обозначен у нас в законодательстве, есть Закон о противодействии торговле людьми. Мы – как неправительственная организация – больше употребляем термин «борьба». Мы боремся. С другой стороны, я иногда встречаю людей, которые вообще не знают о существовании этой проблемы, и они говорят: «А как вы боретесь?» Тогда я сама задумываюсь – как правильно определить нашу деятельность? Она вроде и социальная, с одной стороны, с другой – она правовая. С третьей – мы помогаем людям, которые попали в трудную ситуацию за пределами нашей страны.

Конечно, международные донорские организации чётко ставят нам задачи – помогайте жертвам торговли людьми. У нас уже почти 15 лет работает горячая линия. Нам звонят самые разные люди. И если, допустим, к нам обратились родители девушки – она поехала за границу на учёбу, была в кафе и потеряла там паспорт. Юрист нашей организации может задать конкретный вопрос: «Где факт эксплуатации? Почему мы должны ей помогать?» А я считаю, что мы – как неправительственная, негосударственная, некоммерческая организация – работаем как помощники. Мы помогаем людям. Поэтому я всегда говорю – все, кто к нам обратился, не должны уйти ни с чем. Какую-то помощь человек должен получить. Почему? Сейчас у нас со стороны правительства открыли портал, куда люди обращаются, при хокимиятах есть служба единого окна. И вот когда человек обратился уже во все возможные инстанции, когда никто ему не помог, он обращается к нам. И ещё если мы ему откажем – что ему делать? В уставе у нас чётко написано – оказание социальной помощи: жертвам, пострадавшим от торговли людьми, от домашнего насилия, молодёжи, женщинам, населению в целом. То есть, получается, мы должны помогать. Конечно, невозможно объять необъятное. Мы не можем помочь всем. Но, если человек к нам обратился и какую-то помощь мы можем оказать – мы должны это сделать. Потому что очень часто даже маленькая помощь важна. Мне сегодня написала женщина: «У меня больной ребёнок. Я в разводе, бывший муж не помогает. Чтобы вывезти ребёнка за границу, необходимо его разрешение, а он его не даёт. Что мне делать? Я живу не в Узбекистане и в Ташкент возвращаться боюсь». Мы садимся с юристом, и я говорю: «Как женщине – ей надо помочь, как матери ребёнка с инвалидностью – мы обязаны помочь, как маме-одиночке – должны помочь. Также она писала, что развелась из-за домашнего насилия». Наш юрист говорит, что у нас столько случаев, которые требуют безотлагательного внимания, давайте её направим к кому-нибудь. Я говорю: «Хорошо, куда?» Мы ищем. Юрист предлагает дать ей номер горячей линии при Женском комитете. Я предлагаю самим сначала позвонить. Мы звоним, нам говорят, что записали данные, перезвоним. Когда? Что скажут? Кого найдут? А человек ждёт от нас помощи. И юрист берётся за это дело, помогает написать заявление, чтобы она смогла получить разрешение на вывоз ребёнка. Сложно? Нет. Тогда почему мы должны отказывать этой женщине? Да, у нас есть определённые проекты, в которых прописана целевая группа – с кем мы работаем. Но она тоже женщина, которая за пределами нашей страны нуждается в нашей помощи. И мы должны ей помочь.