«Я сама была такой»: ещё раз об отношениях родителей и подростков

Моя старшая дочь лежит, отвернувшись к стене. Обиделась. Несколько минут назад я передвинула её игрушечный дом и там внутри «нарушился порядок, который она долго наводила». Сначала я злюсь, потому что иного способа убрать пыль под домом не было, а потом понимаю, что можно было потерпеть беспорядок ради нормального настроения дочери. Подхожу мириться и пытаюсь объяснить, что я сделала это ненамеренно. Обнимаю. Дочь слегка оттаивает и вдруг говорит: «Мама, я так обиделась на тебя, что у меня всё сжалось внутри и мне захотелось взять и сбежать из дома прямо сейчас». Вот скажите, когда она повзрослела? Моей дочери всего шесть лет, а она уже сейчас иногда ведёт себя как подросток. Я надеялась, что подобные ситуации будут происходить гораздо позже, и мне страшно представить, что нас ждёт, когда ей будет лет пятнадцать.

Я сама была не самым примерным подростком. Пословица про «в тихом омуте» очень хорошо описывает меня в тот период. Я хорошо училась и активно участвовала в жизни школы, но при этом общалась с сомнительными компаниями, лезла туда, куда не следует, и попадала в неприятные ситуации. Меня часто отчитывали за моё поведение, после чего мама вздыхала и говорила: «Вот будет у тебя дочь – поймёшь». И вот теперь у меня сразу две дочери, и я уже во многом прекрасно понимаю свою маму, которая в мой подростковый период жила как в сказке – никогда не знала, что её ждёт на следующей странице.

Натурально, с надрывом, с заламыванием рук. В такие моменты Станиславский был бы от меня в восторге. Любое событие в моей подростковой жизни я воспринимала как персональную трагедию. Я помню, как любила лежать в тёмной комнате и слушать грустную музыку. Некоторые особенно лирические моменты в песнях я переслушивала по несколько раз (наверное, чтобы сделать себе ещё больнее) и плакала. Спасибо моим родителям, которые стойко переносили это моё состояние: давали мне личное пространство, не заставляли ничего делать и не задавали лишних вопросов. Обычно такие страдальческие концерты не мешали мне через пару часов от души веселиться с друзьями. Но однажды что-то пошло не так, и страдание затянулось. Виной всему была неразделённая любовь. И вот тут надо отдать должное моей маме: она быстро прикинула, что теперь трагедия не надуманная и я не просто играю печальную барышню, а действительно не могу справиться со своими чувствами. В то время – это было начало двухтысячных – никто не ходил к психологам, об этом даже не говорили. Но моя мама умудрилась записать меня к специалисту, и я сходила на пару встреч, которые мне, кстати, очень помогли.