С тех пор как начали говорить о проблемах женщин в современном мире, словосочетание «репродуктивные права» звучит всё чаще. Что за ним кроется – только ли право на аборт? Какие гарантии даёт Казахстан гражданам? И есть ли репродуктивные права у мужчин? В этих вопросах пробует разобраться редактор Manshuq Ульяна Фатьянова.
Прежде чем погружаться в дебри законотворчества и совсем чуть-чуть – философии, стоит выяснить – что подразумевается под «репродуктивными правами». Из Google: «Репродуктивные права – это часть юридических прав и свобод, связанных с воспроизводством потомства и сексуальным здоровьем, и их важность для современного человека впервые официально признала ООН в 1968 году». Всемирная организация здравоохранения это определение немного расширяет и уточняет: это еще и «право мужчин и женщин на получение информации и на доступ к безопасным, эффективным, недорогим и доступным способам регулирования рождаемости, в соответствии с их выбором, а также право на доступ к надлежащим службам здравоохранения, которые могут обеспечить для женщин безопасные беременность и роды, а также создать для супружеских пар наилучшие возможности для того, чтобы иметь здорового ребёнка». Если сократить, то получится, что репродуктивное право – это право человека на безопасный секс и самостоятельное решение о том, приведёт ли он к радости родительства или нет.
Во-первых, любая дискуссия о репродуктивных правах почти со стопроцентной вероятностью будет в основном о женских правах. Да, по логике репродуктивные права есть у всех людей, желающих (и не желающих, кстати, тоже) иметь детей. Вне зависимости от гендера. Однако беда в том, что основная тяжесть «репродукции» ложится на женские плечи. И по некоторым законам и обычаям у женщины не всегда спрашивают – надо ли ей это и хочет ли она этого вообще. Немногочисленные борцы за мужские репродуктивные права утверждают, что любая дама, завладев спермой, может сделать её хозяина отцом и требовать алименты или, напротив, даже не сообщить о наследниках. Без шуток, это всё очень важно. Но даже тот факт, что отцы-одиночки не имеют таких же льгот, какие предусмотрены для женщин, немного меркнет на фоне глобальной проблемы ранних и насильственных браков, подростковых абортов и того уровня остракизма, которому подвергаются женщины в разных уголках мира из-за отказа или невозможности родить.
Во-вторых, в каждой стране репродуктивные права понимаются по-разному. Соответственно, законодательно закреплены они тоже различно. Международные организации и фонды изо всех сил пытаются это исправить. А религиозные общины и прочие консерваторы – активно им в этом помешать. К слову, даже в толерантных ко всем формам сексуальности и идентичности западных странах далеко не всегда и не везде эти права соблюдаются. Нилс Муйжниекс, предыдущий комиссар Совета Европы по правам человека, в одном из своих последних докладов говорил, что на территории Европы по сей день женские сексуальные и репродуктивные права не соблюдаются либо ограничиваются законами, политикой и практикой, что отражает сохраняющиеся гендерные стереотипы и неравенство. В числе особо грубых нарушений он называл принудительную стерилизацию женщин-рома и предвзятое отношение к любым маргинализованным группам женщин – это инвалиды, мигранты. А месяцем ранее американская поэтесса и эссеистка Кристин Рейтер на площадке TEDx рассказывала о трудностях, с которыми ей пришлось столкнуться в попытке пройти процедуру стерилизации и навсегда отказаться от идеи материнства.
