Вернувшись на своё место, Майя выдохнула.
– Поехали. У нас по плану был шашлык до того, как стемнеет.
– Шашлы-ы-ы-ык! – завопили дети с заднего сиденья. Арман завёл мотор. Юрий Алексеевич поднял шлагбаум.
Они проехали шлагбаум, и Майя вспомнила, что в багажнике есть бутылка сухого красного – того, которое они выбирали вместе с подругой в винотеке. Ей стало веселее. «Зажарю мясо, накормлю детей и напьюсь», – решила она.
Арман разгрузил машину и уехал. Дети собрали сухих палок, у Майи получилось разжечь угли. Почти весь остаток дня они провели на воздухе. Дом был небольшой, собранный из двух поставленных друг на друга под углом двадцатифутовых контейнеров с пристроенной верандой – довольно странная конструкция, но тёплый осенний свет, густой лес вокруг, выложенные круглыми камнями дорожки делали его уютным.
– Анкара!
– Алматы.
– Тише, Арсен, не бегай тут, можешь обжечься.
– Айя, тебе на Ы! Есть только один город на Ы!
– Ы? Не буду больше в эту игру играть.
– Ну давай, пожалуйста, пожалуйста! Мама, она не хочет со мной играть.
– Айя, поиграй с ним. Ты же старшая, можешь уступить?
– Да он лучше меня города знает, я уже устала вспоминать.
– Играйте во всё географическое: города, страны, реки, горы. На Ы если не вспомнишь, вспомни на Т – есть такой город Тирана.
– Тирана!
– Быстро темнеет. Дядя лесник нам про животных говорил, помните? Может, внутри поедим?
– Мама, на веранде! На веранде!
Пару секунд Майя колебалась, но ужинать на веранде было удобнее, снятое со стоящего рядом гриля мясо остывало. Майя налила себе вина и принялась уговаривать детей есть и овощи тоже.
Потом они долго укладывались в комнате наверху, читали «Хоббита», выясняли, кто спит рядом с окном, кто просто храбрый, а кто самый храбрый в мире.
– Ма-ам, а Арсен кучу крошек в постели наделал, он с собой печенье протащил.
– Ну-ка, давайте вытряхнем всё.
– Мам, а в горах всегда так темно?
– Тут просто нет улиц и других домов с электричеством, только мы, лес и горы.
– А ещё звери, да?
– Спи уже, Арсен.
– А я пить хочу.
Когда дети затихли, Майя ещё немного посмотрела на их круглые спящие лица, наклонилась и, еле прикасаясь к щекам, понюхала их по очереди. Оба пахли печеньем, солнцем, свежим воздухом – тем особенным, чем пахнут дети. Ровно в месте за ухом, там, где нежно пульсирует кожа, таился тот запах, от которого у Майи остро и ощутимо сжималось внизу живота. «Мои детёныши», – думала она, закрыв глаза и вдыхая.
Вышла яркая луна. В её свете дети казались нарисованными карандашом фигурками на белой постели. Надо было прибраться на веранде, они так всё и оставили после ужина. «Не привлечь бы каких-нибудь диких зверей», – подумала Майя, опять вспомнив слова лесника, и в этот же момент услышала отчётливый животный рык. Кто-то ходил вдоль окон домика, сдвинул мебель на веранде. Ножка стола или стула прочертила звук в ночи. Вышел под лунный свет. Медведь. Майя увидела его из окна. Он был огромный. Постоял на двух лапах в полный рост перед домом, вернулся на веранду. Майя какое-то время наблюдала за ним сверху, не зная, что делать. Медленно спустилась, закрыла шторы на окнах на первом этаже, стараясь не издавать звуков, передвинула всё, что могла, к двери. Получилась ненадёжная преграда – старый сундук, служащий декором, и лёгкий раскладной диван. Сверху пятилитровая бутылка с водой – третий по тяжести предмет в доме.
Деревянный пол веранды за дверью трясся и скрипел под тяжёлыми шагами. Тот, кто был снаружи, остановился у двери. Майя перестала дышать. Она стояла за шторой и вглядывалась в темноту леса за окном. Из темноты на неё смотрели два чёрных маленьких глаза. Майя их не видела. Она держала в руках телефон, но не могла решить, кому звонить. Кто мог бы спасти их от медведя? Кто может приехать ночью? Как вообще справляются с медведями? Если он полезет внутрь, эта тонкая дверь его не остановит.
