«После изучения жизни Калмыкова я перестала бояться своей болезни»
24 мая 2018
Мы с Рустемом (Рустем Бегенов – режиссер ORTA и супруг Александры. – Прим. редакции) два года изучали дневники и другие материалы Сергея Калмыкова в архиве, и сейчас я могу сказать, что он для меня уже как родственник.
В какой-то момент ты понимаешь, что он сумасшедший, потом понимаешь, что он великолепный, где-то глубокий, где-то скучный, но везде – восхитительный гений. К Калмыкову у меня любовь. Я восхищена абсолютно! В нём есть необыкновенная полнота, благодаря которой он так смело заявлял о себе как о гении и оставил после себя невероятное наследие – порядка полутора тысяч картин и эскизов, десять тысяч страниц дневников и романов. Он писал, что может говорить 200 миллионов лет и ему нужно за жизнь успеть написать сто миллионов эскизов. В дневнике была смешная запись: «Господи, хоть бы войны не было, а то я не успею закончить свои эскизы». Вот это высший пилотаж!
Когда училась в институте, я ходила на большую выставку Калмыкова в музее им. Кастеева. Там лежали его дневники. В них я прочла: «Я гений I ранга Земли и Галактики». В институте, на мой взгляд, было очень мало творчества. А тут я увидела такое восхитительное сознание, которое настаивает, не сомневается. У него очень смешные тексты. Он сходил с ума от футуристов, находился под сильным влиянием будетлян и Велимира Хлебникова, «председателя земного шара». Удивительным образом он пронёс через всю жизнь мечту о прекрасном, идеальном мире, который не случился.
В дневниках он писал: «Я гений, я сохранюсь в веках», а в жизни не умел себя продвигать и ничего для этого не делал. Не стремился к славе, к работе в больших городах. Сохранились записи, где его сестра рассказывала, что он подавал большие надежды, но не продвигал себя, не настаивал. Его просто пригласили в Алма-Ату работать оформителем театра, и он согласился. Жил бедно, в общежитии, пока не выделили квартиру, а он её даже не просил.
