Мастэктомия, или удаление молочной железы, – часто единственный способ спасти жизнь пациентке, заболевшей раком груди. После операции перед женщиной встаёт выбор, оставить всё как есть или сделать реконструкцию. Героини Manshuq выбрали второй вариант и решились на пластическую операцию. Почему это было важно – восстановить грудь, как они привыкали к своему изменившемуся телу и что теперь думают о привлекательности, каждая искренне рассказала в своей истории.
Мастэктомия, или удаление молочной железы, – часто единственный способ спасти жизнь пациентке, заболевшей раком груди. После операции перед женщиной встаёт выбор, оставить всё как есть или сделать реконструкцию. Героини Manshuq выбрали второй вариант и решились на пластическую операцию. Почему это было важно – восстановить грудь, как они привыкали к своему изменившемуся телу и что теперь думают о привлекательности, каждая искренне рассказала в своей истории.
Юлия Яскевич
26 октября 2021
Я пошла на операцию, чтобы вырезать из груди доброкачественную опухоль, но, когда очнулась после наркоза, оказалось, что она злокачественная. Во время операции врачи увидели что-то не то. Срочная гистология подтвердила, что у меня рак. Меня отправили к психологу, но он не особо помог, потому что все вопросы сводились к тому, боюсь ли я, что меня бросит муж. Я отвечала, что о муже вообще не переживаю, а волнуюсь за дочерей. Передастся им это или нет.
Волосы после химиотерапии стали выпадать не сразу. Я вообще надеялась, что мне повезёт и они останутся на месте. Но в один вечер я подняла свою грудную дочь на руки, она схватила меня за волосы и сразу выпал клок. Я не представляла, как переживу то, что окажусь лысой. Но муж поставил посреди ванной табурет, начал меня брить и смешить, и меня как-то отпустило. Потеря волос перестала казаться трагедией.
Мне сделали радикальную мастэктомию. Отсутствие груди меня сильно смущало. Размер был небольшой, и когда я надевала просторную одежду, ничего не было заметно. Но смотреть на шрам мне было трудно. Я помню, что даже спать ложилась в полностью закрытой одежде.
Для себя решила, что сделаю реконструкцию. Мне хотелось быть красивой. Без груди я не хотела выходить на работу, боялась косых взглядов. Тем более о своём диагнозе я старалась не распространяться. На операцию по реконструкции молочных желёз я легла через два года после удаления.
Когда меня выписывали, я уже была в восторге от своей новой груди, хоть и не видела её из-за компрессионного белья. К имплантам даже привыкать не пришлось, так мне всё понравилось. Теперь, когда меня осматривают онкологи, они говорят, что у меня идеальная грудь. Конечно, может, они всем так говорят, но это приятно.
У меня взяли лоскут со спины, вставили имплант и потом пришили. Все ровно, соска нет. Я знаю, что многие потом ложатся на операцию, собирают сосок из кожи и потом делают тату, но меня и так устраивает.
Красивая грудь для меня – это уверенность в себе. Я смотрю на свои фотографии в открытых платьях и очень-очень себе нравлюсь. Можно сказать, до восторга.
Предварительный диагноз мне поставили на ПЭТ/КТ (позитронно-эмиссионная томография. – Прим. ред.). Это метод раннего выявления рака. В 2013 году у меня уже было онкологическое заболевание. Поэтому через семь лет, в 2020-м, меня отправили на диагностику. Аппарат показал, что с левой грудью что-то не так. Я пошла в онкологический центр. Выяснилось, что это злокачественная опухоль. На первом приёме у врача стало понятно, что сохранить грудь не удастся. Доктор сказала, что в моём случае нужна мастэктомия.
Меня накрыли страх и потерянность. Тысячи мыслей проносились в голове за одну секунду. Это было состояние, которое невозможно контролировать. Я семь лет жила, стараясь себя настроить на то, что рак не вернётся, но это произошло. Сначала я даже не размышляла, умру я или нет! В первую очередь подумала, что мне отрежут грудь. Грудь – это же про женственность, и вот её отрезают.
Я проплакала пять часов без остановки. Очень сильно заболело сердце. А потом я почему-то подумала, что такими темпами я даже не успею полечиться от онкологического заболевания, а умру от сердечного приступа. И это будет совсем нечестно. Я немного успокоилась и уснула. Когда проснулась, начала искать в интернете истории тех, кто через это прошёл, и читать о реконструкции груди после мастэктомии. Успокоила себя тем, что как её удалят, так же и поставят обратно. Никакого другого пути, кроме пластической операции, я не видела.
Реконструкция груди была не сразу. Сначала мне провели двухстороннюю мастэктомию. Злокачественная опухоль у меня была с левой стороны. Но я настояла на удалении обеих молочных желёз. Так как рак в моей жизни появился уже во второй раз. Когда меня выписали после удаления груди, я очень стеснялась. В больнице тебя никто не видит, там вокруг такие же, как и ты.
Пока шла к машине, смущалась, что я иду, а у меня нет груди. И это видно
Между удалением груди и установкой имплантов прошло девять месяцев. В это время меня поддерживали дети, муж, родители, друзья. Это прекрасно и ценно, когда тебя поддерживает окружение, но пока ты сама себе не станешь опорой, никакая поддержка тебе не поможет. Мне пришлось работать над собой. Я считаю, что, если ты не настроишься на волну исцеления, всё бесполезно. Через четыре месяца после полной мастэктомии я пошла на йогу. Объяснила инструктору ситуацию, и мы с ней подобрали упражнения, которые я могла бы делать. Я начала медитировать.
У меня не было таких ситуаций, когда я смотрела на себя и думала: «Ужас, как страшно». Я жила в состоянии физической боли из-за операций, но эмоциональной боли не было. Думаю, благодаря родным. Я продолжала считать себя красивой. Ограничения, конечно, были. Я не ходила на пляж, не ходила в бассейн, хотя очень хотела. Я не могла носить наряды, которые всегда надевала раньше. Но переживала о внешности я только первые несколько дней. Когда поняла, что будет пластика, волноваться перестала. Вообще, моё искреннее желание, чтобы операция по реконструкции груди для женщин, перенёсших рак молочной железы, была бесплатной.
Узнала о болезни я случайно. Это было в декабре 2016 года. Началось всё как небольшая простуда. Я провела по телу рукой и ощутила, что в груди есть что-то лишнее. Произошло всё это ночью, и я еле-еле дотерпела до утра, чтобы пойти к врачу. Через два дня мне уже поставили диагноз. Вот такой подарок к Новому году.
Когда нащупала, сразу поняла – что это, по каким-то внутренним ощущениям. У меня за полгода до этого умерла собака, её невозможно было вылечить и пришлось усыпить. В руках, когда я держала свою собаку, были точно такие же ощущения, как те, когда я нашла у себя опухоль. Поэтому у меня даже сомнений не было, что это. Это смерть. Мне было так обидно! У меня в жизни ещё не произошло ничего значимого, а уже всё кончилось.
Почти год я провела в онкологическом отделении. Подготовилась к тому, что после химиотерапии будут выпадать волосы – состригла их машинкой. Только «ёжик» оставила. Через несколько дней пошла в душ, и волосы просто с меня смылись. Вышла из душа сверкающая, как коленка.
Как только поставили диагноз, сразу стало понятно, что удаления груди избежать не получится
Я решила, что будет одномоментная пластика. Для меня было очень важно это сделать, потому что был пример перед глазами. 20 лет назад рак груди обнаружили у моей мамы, и делать реконструкцию тогда не стали, потому что пластика была не так развита, да и просто не было возможностей. Маме было тяжело. Это невозможность ходить в спортзал, где нужно переодеваться на людях, не говоря уже о бассейне. Это постоянный контроль, чтобы протез, который носят вместо груди, не сместился, не выпал. Это страх, что другие увидят, им будет неприятно и самой тоже неприятно. И это на всю жизнь. Грудь – это же часть человека, такая же, как и любая другая, и хорошо, когда они все на месте.
Наверное, искусственная грудь – как и зубы, ногти – даже лучше натуральной. Это красиво. К примеру, когда лежишь, грудь «смотрит» вверх, а не «стекает» в подмышку.
Тело не так изменилось после операции, как после химиотерапии и гормонального сбоя. Когда я лежала в больнице, похудела до 38 килограммов. Оказывается, худеет даже голова. Когда ты 20 лет живёшь в определённом теле, очень сложно принять не столько изменившуюся форму, сколько то, что тело не может сделать того, что делало раньше. Прошло четыре года, а я до сих пор не восстановилась полностью. Ни в плане выдерживания физической нагрузки, ни в плане восстановления формы. Я получила инвалидность – на послеоперационных «химиях» свалилась совсем, даже ходила с трудом. Но я стараюсь, работаю, борюсь с этим.
Так получилось, что теперь я не могу иметь детей. Всё должно было восстановиться, но не вышло. Жалею, что в своё время мне никто не подсказал, что можно заморозить яйцеклетки перед лечением. Четыре года прошло, но этот факт я до сих пор не приняла.
Для меня любовь к себе – это признание не только достоинств, но и недостатков. Я по профессии художник. Когда узнала о диагнозе, нарисовала свой портрет, какой я хочу выйти из больницы. Большая картина метровой высоты. В веночке девушка стоит. Хотя рисовала я его в 2017 году, подписала 2018 годом, словно на тот момент я уже выздоровела. И вот наступил 2018 год. Друзья повезли меня на фотосессию, чтобы подбодрить. Так получилось, что фотограф сделал снимок почти в таком же положении, в таком же венке из цветов, как было на том портрете.
Все три героини этого материала установили имплантаты Microthane®, которые лучше всего подходят для реконструкции груди после мастэктомии. Имплантаты Microthane® покрыты микрополиуретановой пеной и считаются максимально безопасными, в том числе в долгосрочном периоде. Microthane® POLYTECH – единственные официально зарегистрированные и сертифицированные микрополиуретановые имплантаты в Казахстане.
