Сразу после выхода в прокат фильм «Дәстүр» вызвал ажиотаж среди зрителей. Создатели не только позиционировали его как первый фильм ужасов казахстанского производства, они при этом обещали затронуть важные и актуальные темы в нашем обществе. Наша авторка Алима Амиралина решила не слушать, что о фильме говорят другие, а лично сходить и посмотреть нашумевшую картину. О том, какие ощущения у неё остались от этого фильма, читайте в этом материале.
«Дәстүр» – первый казахстанский хоррор-фильм. Разумеется, как большому фанату этого жанра, мне сразу же захотелось его посмотреть. По привычке я не стала читать, что о фильме говорят люди и о чём сюжет: не люблю смотреть новинки с какими-либо ожиданиями, а предпочитаю, когда кинокартина открывается для меня, как новая книга. Однако после этого фильма у меня остались довольно смешанные чувства, которыми мне захотелось поделиться.
Общие впечатления
Я хотела бы начать с того, что мне понравилось в фильме. Дрожащая камера, возможно, не всем по душе, но мне этот приём здесь определённо зашёл. Фильм начинается на высокой ноте, впечатляет быстрый темп, в котором разворачиваются события. Однако, даже не обращая пока внимания на проблемные элементы повествования, создаётся ощущение, что к тому времени, когда мы доходим до середины хронометража, фильм начинает выдыхаться.
Тренд на продолжительность фильма в два с половиной часа стал эпидемией. Меня это очень раздражает. Поэтому я была приятно удивлена, когда узнала, что продолжительность «Дәстүра» составляет всего-то сотню минут. Проблема здесь в том, что он мог бы быть ещё короче. Бывали моменты, когда медленные отрывки тишины в фильме вместо того, чтобы создавать чувство тревоги, просто начинали надоедать. В конце фильма также есть ненужная длинная экшен-сцена, которая немного злоупотребляет гостеприимством зрителей.
Моя главная претензия к фильму – это замешательство, которое я почувствовала после его просмотра
Где-то мы подобное уже видели…
Понятно, что «Дәстүр» вдохновился как минимум одним фильмом. Кепка одного из второстепенных персонажей с надписью The Exorcist говорит сама за себя.
В своей предыдущей статье о фильмах ужасов я уже упоминала, что «Экзорцист» и послание, которое он передаёт зрителям, довольно консервативны. Этот фильм явно был снят на волне беспокойства, связанного с ростом числа семей с одним родителем. Матерью-одиночкой, если говорить конкретнее, которая пытается одна воспитать дочку. Если «Дәстүр» сравнивать с «Экзорцистом», то это интересная игра с теми же консервативными ценностями. Демоны приходят не туда, где есть геи и секс-вечеринки, а туда, где поддерживаются ущербные традиции. Где жертва должна страдать без всякой причины. «Дәстүр» пытается сказать: «Эй! То, что происходит в нашем обществе, на самом деле плохо! Может, нам стоит перестать это делать?» Однако ключевое слово здесь – «пытается». Вместо того чтобы наказать насильника за содеянное, убив его, джинн решает вселиться именно в злодея. И нам предстоит смотреть, как бесчеловечные поступки, совершённые антигероем, остаются безнаказанными и во второй, и в третий, и в десятый раз. Ведь как мы можем винить невменяемого.
Зло побеждает добро
«Дәстүр» – это история одержимости, но также и рассказ об изнасиловании и мести. Фильм описывается одним рецензентом на Letterboxd как «плохо слизано с «Я плюю на ваши могилы». Он затрагивает тему изнасилования и правосудия. И до третьего акта фильм довольно неоднозначно описывает происходящее. Проблема третьего акта в кино на данную тему существует не только в «Дәстүре». Даже такие работы, как «Девушка, подающая надежды», получали критику о том, как была показана месть. Проблема «Дәстүра» в том, что он не может понять, на ком сосредоточиться в повествовании об изнасиловании. Потому что где-то по пути кажется, что сюжет забывает о том, что сделал преступник. Элемент мести в изнасиловании здесь забыт. И пока фильм наказывает его родителей за их причастность к совершённому, мы практически забываем о друге-подстрекателе злодея и о всех жителях аула, которые молча сохраняют статус-кво. Не говоря уже о нём самом.
На последних минутах фильма мы узнаём, что Диана – жертва и центральная фигура повествования – всё это время была мертва. Это меняет всё, по крайней мере, для меня. У Дианы отнята свобода действий, которую приносят условности этого жанра. Ведь от её рук, по закону жанра, и должна совершаться месть, хоть в живой, хоть в призрачной форме. Более того, в фильме есть не одна, а целых две сцены, изображающие изнасилование: начальный акт, с которого начинается повествование, и тот, который совершается над её мёртвым телом. Первую сцену ещё можно пытаться оправдать. Ведь, по крайней мере, она не длится тридцать минут, как в том же «Я плюю на ваши могилы». Однако вторая сцена совершенно ни к чему и добавлена лишь для пущего дешёвого шока.
Ожидается ли, что я буду жалеть насильника, который теперь вынужден провести свою жизнь в психбольнице? Что говорит о фильме тот факт, что повествование, построенное на женской боли, сосредоточено на мужском персонаже? Это лишь подтверждает безысходность и то, что женщины не могут дожить до того, чтобы увидеть, как свершится правосудие от их имени.
Кажется, проблема в том, что создатели фильма попытались усидеть на двух стульях и не смогли найти баланс между простым хайпом на теме и поучительной составляющей. Таким образом, в данной киноленте суждения о насилии выходят в форме какофонии, от которой лишь болит голова.
«Дәстүр» создан, казалось бы, с благими намерениями. Текст в конце напоминает, что часть кассовых сборов пойдёт в помощь потерпевшим от кошмаров, о которых фильм. Однако хотелось бы, чтобы не только намерения, но и результат вызывал восхищение, а не вопросы.
