Сцена 4. Кадр 1. Дубль 1.
«Скрижали, или План Б по распространению «Иглы»
Рашид Нугманов признаётся: работая над «Иглой», группа допускала, что фильм может не выйти на экраны. Но тут же добавляет, что это их не пугало:
Если бы картину не выпустили, это было бы естественно, потому что в Советском Союзе официально не признавалось, что наркомания – такая широкомасштабная проблема. В главных ролях играют кочегары, сторожа. Ни одного практически профессионального актёра же в картине не было. Я студент третьего курса ВГИКа и брат мой – оператор – тоже. И по совокупности этих признаков мы думали, что картине дадут какую-нибудь самую низшую категорию, выпустят одну-две копии или вообще на полку положат. Но мы этого не боялись даже.
Мы знали, что будем бороться за картину до конца и будем делать только то, что хотим сами. И на тот случай, если картина не будет выпущена на экраны, у нас был план. Вы знаете, что тогда уже существовала очень широкая сеть самиздата: записи тех же «Кино», «Аквариума», «Зоопарка» расходились на кассетах огромными тиражами. И мы совершенно чётко знали, что всё равно все люди, кому фильм интересен, его посмотрят. А тогда как раз очень широко распространилось домашнее видео VHS. Эти кассеты копировались и из руки в руки расходились. Мы на VHS стали смотреть всё американское, например, кино, которого не было в Советском Союзе, с этим гнусавым переводчиком (зажимает нос и изображает голос переводчика). Это уже налаженная дистрибьюторская подпольная сеть была. И «Игла» точно так же разошлась бы совершенно спокойно. Другое дело, что ни с официального проката, ни с неофициального проката всё равно мы бы ничего не имели. Какая разница? Нам главное – чтобы люди посмотрели. И мы знали, что будут смотреть, потому что мы знали, что сделаем что-то настоящее – чего нет в кинотеатрах.
Побаивались результата, видимо, и те, кто запустил картину в производство. Потому что авторов то и дело вызывали в высокие кабинеты на разговор. Несколько таких бесед описывает сценарист Бахыт Килибаев:
В какой-то момент стали просмотры закрытые проводить, куда нас тоже приглашали. Один просмотр «Иглы» был в Госкино… И председатель Госкино Казахской ССР – тогда им был Канат Бекмурзаевич Саудабаев – тогда нас с Сашей (Александром Барановым, вторым сценаристом «Иглы». – Прим. автора) по отдельности нас расспросил: что мы думаем по поводу того, что сейчас видели. Я ему абсолютно уверенно и искренне сказал, что если есть какие-то скрижали, на которые заносится что-то, что будут помнить, то вот сейчас запись появилась: «Такой-то год, фильм «Игла». Я сказал: «Вам за этот фильм не будет стыдно никогда». И я это осознанно сказал, потому что так чувствовал, так думал.
Удивительно, что фильм о наркомании вообще одобрили и запустили в производство…
Да, на самом деле и для меня до сих пор загадка, как это всё прошло, – продолжает Нугманов. – Но тогда главным редактором «Казахфильма» был Мурат Ауэзов – очень продвинутая личность, конечно. И они утвердили этот сценарий для постановки. И в Госкино он как-то проскочил. Я не знаю, почему.
Перестройка, может быть, свою роль сыграла?
Сыграла, да, – подтверждает Нугманов. – Но, смотрите, когда писался сценарий, это был ещё где-то 86-й год. В 87-м началось только производство картины. А гласность появилась в 88-89-м. Гласность – это же главный составляющий элемент перестройки: когда вдруг было разрешено публиковать всё, и наружу вылилось годами, а, может быть, десятилетиями копившееся недовольство идеологической системой. Разумеется, это в определённой степени помогло, наверное, каким-то образом в запуске «Иглы», потому что трудно себе представить, чтобы такую картину запустили где-нибудь в 70-е годы. И потом – это помогло с выходом картины на экраны, потому что Госкино хотя и с большим опозданием – в 89-м – выпустило картину на экраны по первой категории. В те времена у Госкино были три прокатные категории – они всё решали: сколько копий напечатать, сколько показов в кинотеатрах сделать и так далее. Первая категория – это самая желанная категория. Лучше была только высшая категория, но её могли получить единичные фильмы, которые делались по специальному госзаказу, типа «Войны и мира», «Освобождения» – такие патриотические большие полотна.
