4 марта 2026
Этимология шторма: от космодрома до детских прозвищ
Название «Boran-Буран» первой выставки Асель Есжановой, которая проходит в Астане, – это звуковой код, отсылающий к дуальности и многослойности. В нём зашифровано сразу несколько миров:
● степная вьюга, характерная для Северного Казахстана, ставшая метафорой тревожного времени – от 90-х до современности;
● название космической программы позднего советского периода, чей путь начинался на Байконуре;
● Boran – детское прозвище Асель, данное ей в честь бабушки из-за схожести их характеров.
Этот проект – мостик между рациональным миром архитектуры, в котором Асель состоялась как профессионал международного уровня, и иррациональным полем чувственного опыта. Выставка, зревшая более семи лет, стала ответом на экзистенциальный опыт, случившийся с автором после путешествия по всему Казахстану.
Сад памяти и раны земли
Экспозиция открывается алым войлочным полотном с нарочито хаотично разбросанными цветами. Но стоит присмотреться, и контекст меняется: перед нами карта ядерных испытаний. Цветы распускаются ровно там, где на теле земли зияют глубокие раны. Асель погружает нас в реальность, в которой экологическая трагедия переплетается с нежностью, вызывая острое чувство сострадания к неживому.
Не менее важен и «Сундук», выполненный из бумаги по принципу советских шкатулок из открыток. Внутри нет золота или приданого – здесь «вырос» сад. Это капсула памяти о дедушке художницы, который пытался вырастить эти цветы в реальности. Так преемственность «контейнирует» воспоминания, не давая им исчезнуть.
«Прибытие»: вы у цели
В лодку можно лечь, погрузившись в саунд-арт, созданный совместно с музыкантом jeltoksan. В наушниках – звуки Арала и ветра, переходящие в скрипучий, сакральный голос матери Асель, поющей колыбельную. Это звук, который заставляет взрослого человека хотеть расплакаться и раствориться в коллективном прошлом своего рода.
Кажется, будто поёт не современница, а общая протобабушка – мощный женский архетип. Весь этот чувственный калейдоскоп – войлок, звук, тепло, запах коры и сена – возвращает нас к радостной ностальгии по дому и заземлению.
Без заигрывания
Парадоксально, но в экспозиции нет «выкрученной» декоративности или наносной национальной атрибутики. При этом «Boran-Буран», пожалуй, одна из самых глубоких казахских выставок последнего времени. Здесь поиск идентичности не требует лубочной маскировки – это деликатная поступь к себе как к творцу, женщине-казашке и части поколения. Это рефлексия поколения 30–40-летних. Для тех, кто помнит шершавость бабушкиных рук и тактильный уют войлока, защищающий от любого – метафорического или физического – бурана.
Асель Есжанова выступает здесь уже не как архитектор зданий, а как архитектор внутренних миров. В своём стремлении перейти от созидания внешнего к строительству внутреннего она сознательно выбирает «женский язык»: шитьё и валяние становятся ещё одним слоем передачи энергии.
«Boran-Буран» – пространство для тех, кто устал от прямолинейности и готов «декодировать» себя через материю. Выставка делает то, что современное искусство умеет лучше всего: даёт нам право быть сложными, противоречивыми и незавершёнными.
