«Первый том Романа в тысячи томах»: издана книга текстов Сергея Калмыкова

Идея делать спектакли, книги и такие вещи, как троллейбус Калмыкова и дом Калмыкова, и много ещё чего, что связано с Калмыковым, возникла у нас с Рустемом Бегеновым, режиссёром и сооснователем ORTA в 2016 году. Тогда, в 2016-м, перед нами вдруг всплыло это имя: Сергей Калмыков. Почему-то сразу стало понятно, что нужно узнать о нём больше, но в интернете оказалось совсем мало информации. Потом, по-моему в музее Кастеева, нам подсказали, что есть большой архив Калмыкова в нашем Государственном архиве. Там нам показали только небольшую часть папок с его текстами и рисунками, но, уже увидев их, я подумала: «Боже, наконец, вся моя тоска вдруг себя являет». Это всё очень эмоциональная и тайная история. Мы вышли из архива и как-то поняли, что должны и сделать спектакль, и начать выпускать его тексты, и издать книгу, и что это нужно сделать срочно-срочно. Через полгода к нам присоединился потрясающий художник Александр Баканов, затем – не менее потрясающие фотограф Дарья Джумеля, драматург Екатерина Бондаренко, композитор Томми Симпсон, художник Сабина Куангалиева и ещё около двадцати замечательных творцов. И спустя два года работы, в 2018 году, мы представили масштабный технологический спектакль «Светопреставление «Сергей Калмыков».

А сейчас, наконец, сложились все обстоятельства для выпуска нашей первой книги с калмыковскими текстами. И «Светопреставление», и книга «Первый том Романа в тысячи томах», и «Явление Первого тома Романа в тысячи томах», и многие другие наши проекты – уже осуществлённые или только планируемые, связанные с Сергеем Калмыковым, – составляют «бесконечный проект». Например, существенная часть этого проекта – это уникальный Метод Практической Гениальности по Сергею Калмыкову, но рассказ о нём требует отдельного разговора.

Мы всегда придумываем новые названия и вместе с ними новые форматы. Это тоже часть мира Калмыкова – он любил изобретать разные, прежде не существовавшие понятия. В классическом понимании мистерия – это библейские сцены, которые разыгрываются с элементами каких-то бытовых, часто весёлых историй. В данном случае мы можем сказать, что взяли за основу вместо библейского сюжета манифест Калмыкова. Это текст, в котором он рассказывает о том, каким будет наше будущее. И это будущее абсолютно прекрасно, потому что в первую очередь в нём будет безсмертие (именно так, через «з», писал сам Калмыков) и все эти проблемы, которые нас сейчас беспокоят – война, политические режимы, несовершенства, наши и других людей, – они просто исчезнут. И ещё это наш манифест, потому что «Явление» – это мировая премьера Метода Практической Гениальности, который мы разрабатываем на основе текстов Калмыкова. Поэтому событие представления этого «Первого тома Романа в тысячи томах» является именно мистерией-манифестом. И это не просто презентация книги. «Явление» носит именно литературно-экспозиционный характер, потому что само существо книги было определено заранее тем, как она будет представлена, и представление книги было определено её содержанием, формой и, конечно, сущностью.

Этот текст удивительно сложен. Он использует самые разные формы написания из тех, что есть в книге: Законы Композиции, а ещё настоящую поэму и дневниковые записи. Иной раз Калмыков начинает придумывать очень странные события и конструкции, сложные для понимания. Но в то же время они не лишены лёгкости, потому что не имеют ничего общего с реальностью и описывают будущее.

Сейчас о будущем сложно говорить – о нём столько всего сказано и говорится постоянно, есть потребность искать в этих предположениях ответы на тревожные вопросы. А у Калмыкова будущее – забавное и смешное. Это будущее, которое ни при каких обстоятельствах никогда не настанет, но это и мощнее, чем любое обещание будущего, приближённого к реальности. Надо ещё сказать, что это его вторая ось. Калмыков пишет о себе, что у него есть две оси: художественная и литературная. И первая официально представлена в художественном пространстве: Калмыков – авангардист, художник, и его картины висят в музее Кастеева, а другие его работы – в частных коллекциях. Про вторую же ось практически никто не говорит.

Да, говорили до сих пор только Игорь Храмов и Игорь Смекалов – это два человека из Оренбурга, которые занимаются периодом, когда Калмыков жил в Оренбурге, и они делают совершенно космическую работу – выпускают большие книги как раз по литературной оси Калмыкова, то есть издают его тексты. А в Алматы он прожил 30 лет и именно здесь написал основной объём своих многочисленных рукописей, а у нас никто до сих пор ни разу не издавал его текстов.

А если говорить о дизайне книги, то интересно, что с Калмыковым невозможно «нормально» работать. Даже используя такую распространённую форму, как книга, из его текстов сложно получить привычно свёрстанную книгу, которая придерживается линейного нарратива и логики. Если мы говорим о Калмыкове, то это всегда сложное и странное путешествие. Когда ты знаком с его текстами, у тебя уже будто бы пройдена точка невозврата и ты больше не можешь говорить просто и односложно.

Почему важна эта книга – потому что тексты Калмыкова – это такой бесконечный источник настоящей свободы мысли, фантазии и духа. Они полны веры в гениальность, в конечность и незначительность каких-то обыденных, посредственных вещей и в бесконечность искусства и весёлой игры. И это прекрасно, что «Первый том» получился у нас таким красивым – его можно открывать на любой странице, переворачивать, читать с конца, всегда носить с собой и даже дарить близким.

Я, наверное, одна из немногих, кто видел Калмыкова живым. У нас было несколько городских сумасшедших, но надо отметить, Калмыков сюда не входил. Никто его дураком не считал. Он часто сидел на улице Панфилова, когда она была ещё проходная – между Шевченко и Оперным театром. Там были чудные скверы и арыки, и он был одет в необыкновенные суконные зелёные штаны, жёлтую рубаху, длинный красный жилет, с тканевой сумкой наперевес. И самое главное, у него был удивительный головной убор с колокольчиком. При этом он говорил, что колокольчики направлены именно под этим углом, потому что ему должны оттуда позвонить, и он тогда уйдёт туда, куда надо. Существует удивительный портрет, сделанный художником Леонтьевым, который уговорил Калмыкова надеть обыкновенный гражданский костюм для съёмки. Но если бы сегодня он прошёл в том одеянии, в котором ходил тогда, то никого бы не удивил, потому что сейчас у нас есть куда более чудной народ. Касательно сегодняшнего представления, хочу сказать – полное ощущение, что это сон, который не понимаешь, хочешь запомнить и никогда не сможешь рассказать, что ты видел.

О Калмыкове я узнала 2–3 года назад, когда попала на выставку в музее им. Кастеева. Я тогда поразилась его работам, настолько они были космическими, смелыми и футуристичными. Человек он был необычный. Это становится понятно через его картины и через истории о нём. Но о его работах знают немногие, как будто он – некий миф города, кто-то в курсе, кто-то нет.

Мне всегда интересно, как художники видели мир так, чтобы создавать необычные картины. На мистерии-манифесте, наверное, мне немного удалось увидеть этот мир. Местами это было красиво, местами пугающе, но так бывает, когда видишь сон. Мне понравилось, с каким трепетом создатели проекта подошли к работе, все были искренние и погружённые в процесс. На меня это подействовало как гипнотический сеанс. 

Пересказать, что я увидела, у меня не получается, и, наверное, не нужно. Мне кажется, каждый унёс с собой своё понимание и experience. А ещё на меня очень сильно подействовала одна фраза: «Смерти не будет».