Кто сказал, что женщина не должна злиться?

Принято считать, что злость – плохая эмоция, особенно если её испытывает женщина. Но что, если проблема не в самом гневе, а в том, что ему слишком долго не позволяли существовать? Об этом в своём материале размышляет авторка Manshuq Алина Юлдазбаева.

Алина Юлдазбаева

14 июля 2026

В последние несколько лет термин female rage всё чаще появляется в социальных сетях, кино, музыке и поп-культуре. TikTok заполнен подборками сцен с «женской яростью», Pinterest превратил female rage в отдельную эстетику, а зрители массово обсуждают героинь, которые больше не соответствуют привычному образу «правильной» женщины. Но за этим модным термином скрывается не просто очередной интернет-тренд. Female rage – это накопленный женский гнев, который долгое время считался чем-то неудобным и недопустимым. За ним стоят реальные переживания, о которых обществу давно пора говорить открыто.

Мужской гнев традиционно воспринимался как проявление силы, власти или характера, тогда как женский считался «истерикой», «чрезмерной эмоциональностью» или проблемой, которую следовало скрывать. Именно поэтому сегодня тема female rage стала настолько заметной. Женщины всё чаще перестают молчать о том, что долгое время считалось слишком неудобным для открытого разговора: насилии, эмоциональном истощении, постоянном давлении общества, страхе и чувстве несправедливости. 

Поп-культура сыграла важную роль в популяризации female rage. На протяжении десятилетий женщины в кино изображались через male gaze, так называемый мужской взгляд. Женские персонажи чаще всего были красивыми и хрупкими, существуя лишь как объект любви или эмоциональная поддержка для мужского героя. Даже когда женщина испытывала гнев, его показывали через слёзы, истерику или потерю контроля, тогда как мужской воспринимался как проявление силы и власти. Со временем в кино начали появляться более сложные женские персонажи. В фильмах вроде «Чёрного лебедя», «Пэрл», «Исчезнувшей» или «Солнцестояния» женская ярость перестаёт быть просто «истерикой» и становится реакцией на давление, насилие, одиночество и многолетнее подавление собственных чувств. Именно отсюда возник популярный комментарий good for her: зрители поддерживают героиню не потому, что считают её поступки правильными, а потому, что узнают в ней накопленные усталость, бессилие и подавленный гнев.

С тем, что происходит на Западе, мы разобрались, а что у нас в стране? Открытый женский гнев у нас до сих пор остаётся скорее исключением, чем нормой. Во многом это связано с традиционными гендерными ожиданиями. Девочек с детства могут воспитывать через установки «қызға ұят», «будь скромнее» и «не позорь семью», а способность терпеть, уступать и сохранять спокойствие нередко воспринимается как одна из главных женских добродетелей. Поэтому даже тогда, когда женщина имеет полное право злиться, общество часто ожидает от неё совсем другого. Муж изменил? Будь мудрее ради детей. Муж страдает игровой или алкогольной зависимостью? Сохрани семью. Столкнулась с сексизмом на работе? Не принимай всё так близко к сердцу. Любая открыто выраженная злость легко превращается в «истерику», «чрезмерную эмоциональность» или неспособность держать себя в руках. Наверное, это всё повлияло на то, что женский гнев долгое время оставался почти незаметным в публичном пространстве. Вместо открытого разговора многие женщины сталкивались с необходимостью молчать, объяснять свои эмоции или опасаться общественного осуждения. Ситуация начала постепенно меняться с развитием социальных сетей. Женщины стали чаще делиться личными историями, обсуждать двойные стандарты, эмоциональное насилие, давление семьи и «ұят». Для многих это стало первым опытом, когда собственный гнев перестал восприниматься как что-то неправильное и оказался общей реакцией на схожий опыт. Всё больше женщин начали открыто говорить о пережитом насилии и домогательствах, а вместе с этим и о злости, которая долгое время оставалась невысказанной.

При этом в казахстанской массовой культуре female rage пока почти не получил художественного воплощения (ну или я пока не заметила). Женские персонажи редко открыто выражают гнев, а если это и происходит, то он чаще воспринимается как личная трагедия или эмоциональный срыв, а не как закономерная реакция на несправедливость. Одним из немногих примеров можно назвать фильм «Бақыт», спродюсированный Баян Алагузовой и Анной Качко по сценарию Асем Жапишевой. Однако подобных историй в казахстанском кино по-прежнему немного.

Несмотря на то что о female rage в социальных сетях и поп-культуре заговорили сравнительно недавно, сама тема женского гнева далеко не нова. Ещё с середины XX века феминистские исследовательницы и писательницы начали говорить о женском недовольстве как о реакции на ограничения и роли, навязанные обществом. Симона де Бовуар, Сильвия Плат, Вирджиния Вулф и Одри Лорд в своих работах поднимали темы эмоционального подавления, женской усталости, внутреннего протеста и невозможности свободно выражать собственные чувства. Их творчество можно рассматривать как одно из ранних проявлений female rage, поскольку в то время даже открыто говорить о женском опыте и критиковать существующий порядок для женщин было непросто. Именно коллективный женский гнев нередко становился одной из движущих сил социальных изменений. Так было во времена суфражисток, когда женщины боролись за право голоса и возможность участвовать в политической жизни. Позже, во время второй и третьей волн феминизма, когда женщины начали открыто говорить о домашнем насилии, сексуализации, дискриминации и праве распоряжаться собственной жизнью и телом. Писательница и журналистка Ребекка Трейстер в книге «Добрые и безумные: революционная сила женского гнева» пишет, что женский гнев сам по себе не является разрушительной эмоцией. Напротив, именно его подавление лишает женщин возможности открыто говорить о несправедливости и добиваться перемен.

Женскую ярость не обязательно подавлять или стыдиться её. Важно научиться превращать этот гнев в осознанную коллективную силу, способную менять общество и противостоять сексизму, патриархальному давлению и социальному неравенству. Разрешая себе злиться и открыто говорить о собственных переживаниях, женщины начинают поднимать важные проблемы и чувствовать связь друг с другом – с теми, кто живёт рядом, и с теми, кто сталкивался с этим задолго до нас. Именно через этот общий опыт женский гнев постепенно перестаёт быть чем-то «неудобным» и становится движущей силой общественных изменений. В конце концов, многие права, которые сегодня кажутся нам естественными, появились не благодаря женскому терпению, а благодаря женщинам, которые однажды отказались молчать.