Между Томирис и Мадиной: 7 женских архетипов в казахстанском кино

Женщина в казахстанском кино может быть воительницей, матерью, невесткой или карьеристкой. Но насколько часто ей позволяют быть просто человеком? Авторка Manshuq Азиза Тохымбаева разбирает семь женских архетипов, которые чаще всего встречаются в отечественном кино.

Азиза Тохымбаева

3 июня 2026

В казахстанском кино научились рассказывать больше историй о батырах, степи, войнах, семьях и национальной памяти. С женщинами же в этих историях всё до сих пор сложно. Они почти всегда есть в кадре, их изображают красивыми, сильными, любимыми, трагичными и нужными. Но мне интересно – насколько часто женщине в кино достаётся роль полноценной героини собственной истории, а не символа или инструмента для развития чужого сюжета? Просмотрев десятки казахстанских фильмов разных лет и жанров, я заметила закономерность. Менялись эпохи, сюжеты и декорации, а женщины на экране снова и снова оказывались в одних и тех же ролях. Так я увидела семь архетипов, через которые, как мне кажется, можно посмотреть и проанализировать, как казахстанское кино представляет женщин.

1. Воительница

Если вспомнить женщин-воительниц в казахстанском кино, список получится на удивление коротким. В мировом кинематографе этот архетип давно стал привычным: амазонки, солдатки, шпионки, революционерки, героини антиутопий и космических саг. Но когда речь заходит об отечественном кино, таких персонажей можно пересчитать по пальцам.

Самым очевидным примером остаётся «Томирис» (2019) – фильм, который не просто пересказывает историческую легенду о царице массагетов, а пытается создать национальный эпос. Томирис здесь одновременно правительница, мать и воительница. Её образ балансирует между несколькими ролями сразу и именно поэтому приобретает почти символическое значение. Но за этим ощущается и определённая условность. Фильм, опираясь на скудные исторические источники, заполняет все пробелы художественным вымыслом, и в итоге Томирис оказывается не столько прообразом реальной фигуры, сколько концепцией, через которую современное кино пытается говорить о силе, идентичности и женской независимости.

Совсем иначе существует Қорлан из «Жаужүрек мың бала» (2011). В отличие от Томирис, она не становится центром повествования. Хотя фильм рассказывает о войне и борьбе за выживание, сюжетная роль Қорлан во многом связана с романтической линией и любовным треугольником. Её участие в исторических событиях важно, но фильм гораздо больше интересуют её отношения с Сартаем, чем её собственный взгляд на происходящее.

Если же Томирис двигает сюжет вперёд, Қорлан существует внутри чужой истории. Она участвует в ключевых событиях, но редко становится их инициатором. Её чувства и переживания остаются на втором плане, уступая место военному пути мужских персонажей.