На второй неделе я уже привыкла и поводов не искала. Было много дел, работы плюс я лечила купероз – неделя прошла почти без эксцессов. Я чувствовала, что намерения мои ещё недостаточно тверды, поэтому встреч с друзьями, где все пили, старалась избегать. Кстати, состояние кожи улучшалось буквально на глазах. Есть какая-то несправедливость в том, что у моей непьющей подруги страсть к сладкому и высыпания от каждой конфеты. А я совершенно равнодушна к сладкому, но высыпания у меня от алкоголя. Вот почему бы не поменять нас местами, а?
Третья неделя началась эффектно: я уже совершенно спокойно провела время в компании, где пили все, кроме меня, и не чувствовала себя несчастной, ущемлённой или не в своей тарелке, как мне думалось раньше. Короче, я собой гордилась. И тут произошёл форс-мажор: наша подруга, польская журналистка, не получила аккредитацию на работу и обвинила сотрудника МИДа в харассменте. Случился скандал, общество ожидаемо принялось виноватить нашу подругу, и мы, конечно, поехали её поддержать. В общем, когда ей сообщили, что аккредитацию всё же дадут, а сотрудника якобы уволили, это была победа, которую невозможно было не отметить. И дело даже не в том, что мой отказ бы не поняли – я уже большая девочка и на такие вещи мне плевать. Мне сознательно хотелось быть частью этой весёлой и радостно орущей компании, поэтому вино лилось до утра. Утром я уже была не такая радостная, но решила, что эксперимент доведу до конца, не считая этой маленькой погрешности.
Я решила учредить слёт трезвенников. Планировалось собраться у нас дома, заказать пиццу, нарезать салатиков и тихо-мирно играть в настольные игры за чаем (о, я купила сразу три сорта) и соками. Основная часть приглашённых отнеслась к этой идее скептически: мол, всё равно всё закончится вызовом доставки с ближайшего алкомаркета.