Возможно, именно она сыграла Мише на руку. Потому что в тот момент, когда западные медиа начали объяснять его победу «давлением на фаворита», а не его собственным мастерством, в Казахстане уже происходило другое – массовое и эмоциональное празднование его победы.
Было много статей, в которых писали «Шайдоров выиграл золото, но не победил «бога четверных прыжков» Илью Малинина», «Как падение Малинина принесло золото Шайдорову» или моё самое любимое «Михаил Шайдоров из Казахстана одержал шокирующую победу над фаворитом… Малинин упал дважды… Шайдоров стал первым олимпийским чемпионом по фигурному катанию бывшей советской республики». Как будто победа спортсмена из маленькой федерации должна быть объяснена падением большой. И вот здесь казахстанская реакция играет суперважную роль. Потому что пока внешние медиа искали объяснения, внутри страны люди просто радовались. Делали эдиты под песню ABBA The Winner Takes It All, писали длинные посты и не могли успокоиться несколько дней.
Мне кажется, что в этом есть что-то большее, чем просто радость от медали. Возможно, такие моменты помогают нам чуть меньше зависеть от внешней валидации и от того, как именно нашу победу объяснят или признают за пределами страны. Среди фанатов фигурного катания даже шутят, что в каждом интервью Миша обязательно говорит про Алматы, Казахстан, наш синий флаг, Дениса Тена и «Рамстор». И, возможно, ему достаточно было знать, что дома его победа не нуждается ни в каких объяснениях.
Медиа наших северных соседей и в целом фанаты из этой страны пошли ещё дальше и начали делать то, что делают регулярно – символическое присвоение. В Сети появились подборки «русских спортсменов под чужими флагами». В них попадали люди, родившиеся и выросшие в других странах, люди, которые сменили федерацию ещё до того, как российскую сборную отстранили от Олимпиады, и ещё люди со славянскими именами. И Михаил Шайдоров оказался там же. Потому что имя русское. Потому что тренируется в Сочи. Потому что победа должна иметь объяснение, удобное для чужого нарратива. И казахстанская медальная одержимость здесь тоже оказалась полезной. Весь этот поток поздравлений, эдитов, видео и гордости стал не просто праздником, но и защитой.
И мне очень хочется верить, что Михаил это почувствовал. Что он не сомневался ни секунды в том, что выиграл заслуженно, а не «потому что другие упали». Он выиграл, потому что чисто откатал и не упал. В спорте это называется победой.
Я смотрела прокаты в комнате с американцами и немкой, которые обожали Илью Малинина. И в течение недели любой разговор начинался с вопроса, буду ли я болеть за Малинина. И каждый раз я отвечала, что не могу, потому что у нас дома есть свой фигурист. За два дня соревнований по фигурному катанию я почувствовала и проявляла себя более казашкой, чем за месяцы жизни за границей. Всё-таки спорт делает национальную идентичность физической. Она перестаёт быть абстракцией и превращается в эмоцию. Но Олимпиада в Милане заставила думать не только о нации. Постепенно я заметила, что всё чаще болею не только «за Казахстан», но и за женщин. В этом случае Игры стали ещё сложнее.
Меня искренне радовало, сколько взрослых женщин выступали на этих соревнованиях. Олимпийский дебют фигуристки в 42 года, золото бобслеистки в 41 – такие истории меняют представление о спортивной карьере. Они показывают, что спорт постепенно перестаёт принадлежать только молодости. Но одновременно стало видно и другое – ненависть к спортсменкам растёт быстрее и звучит громче.
