Но, разумеется, не обошлось без «но» – некоторые свидания просто не задались.
На первом свидании я была не в своей тарелке, потому что не понимала ни слова в меню. Всё было бы не так страшно, если бы мой спутник не стал читать мне лекцию об особенностях приготовления редких блюд – вроде зажаренных мозгов живых обезьян или человеческой плаценты. На другом я чувствовала себя психологом-альтруистом – мне пришлось выслушать монолог о каждом мало-мальски значимом событии, которые случились за 30 лет довольно скучной жизни. На пятнадцатом году биографии я окончательно потеряла терпение и, оставив деньги за чашку кофе, уехала спасать рожающую кошку троюродного племянника. Ещё одно знакомство сорвалось из-за того, что у нас целый месяц не совпадали графики (и честное слово, мне до сих пор интересно, с каким таким графиком может не совпасть рабочий день фрилансера). А ещё на одно свидание еврейский парнишка пришёл с мамой, и я никак не могла перестать из-за этого смеяться.
Пожалуй, самым многообещающим был ужин с фотографом. Пронзительные глаза цвета грозового неба, разговоры о магии и свете, о фэнтезийной литературе и путешествиях, хрипловатый голос и удивительно музыкальные пальцы, целомудренно коснувшиеся щеки на прощание. Хотелось думать, что мир ещё не так безнадёжен, что даже набивший оскомину ужин может закончиться чем-то тёплым. Но все недостроенные за ночь воздушные замки разрушила эсэмэска: «Короче, ужин уже был, сегодня будем трахаться. Вот адрес». Кстати, будь я чуть более неадекватна, можно было бы предположить, что с фотографами что-то не так. Потому что именно от них чаще всего поступают самые интересные предложения. Вроде «собрать портфолио», «потестить новый объектив» или даже, без лишних заморочек, «полежать под одеялом».
Но самым странным открытием стало то, что я встречалась с людьми, которые со своей жизнью уже «разобрались» и теперь очень хотят разобраться ещё с чьей-нибудь. Для них нормально на первом (и лично для меня в таком случае – единственном) свидании невзначай обронить что-нибудь вроде: «Повесь куртку аккуратно, если ты будешь разбрасывать вещи, у нас ничего не получится» или «На кровати будешь спать слева, а хомяка назовём Джонсом. В смысле, тебе не нравятся хомяки?» Может, кого-то умиляет такой взгляд в далёкое будущее. Мне же захотелось бежать, бежать без оглядки и быстрее Усейна Болта. Как и от тех, кто в попытке узнать меня лучше требует подробной характеристики на всех бывших в хронологическом порядке, кто спрашивает на первом свидании про кредиты, наследственные заболевания и пять любимых цветов. А также от тех, кто в первые десять минут встречи вызнаёт самые классные позы в постели и личное отношение к Порошенко. Я на таких свиданиях чувствую себя, как на собеседовании, на котором вот-вот решится, будут ли мне платить миллион за работу мечты или сочтут недостойной. А ещё мне становится страшно. Страшно от того, что людей перестали интересовать люди. То, какими они могут быть живыми, как могут щуриться от света и запрокидывать голову в смехе. То, о чём они думают, как справляются с хандрой и о чём мечтают. Мы словно забыли, как друг с другом общаться, и теперь используем странный список вопросов, ставим галочки и на основе этой информации пытаемся сделать выводы. Будто узнать другого человека – это рутина вроде мытья полов. Надо или нанять профессионалов, или самому справиться хоть как-нибудь, а то ещё «Ходячие мертвецы» не досмотрены и котировки малайзийской биржи не проверены, и вообще «время – деньги».
