Чем всё закончилось:
– В процессе походов к психологу моя жизнь начала сильно меняться в лучшую сторону.
– Я взрастила самоценность и самоуважение, научилась понимать, что именно я хочу делать и как хочу жить, а не ориентироваться на желание понравиться другим. – Поняла, что любовь не нужно заслуживать.
– Стала лучше понимать собственные границы и границы окружающих. Научилась защищаться и отвечать, когда понимаю, что со мной так нельзя. Вела дневник эмоций, чтобы самой распознавать, что я чувствую и почему.
Много пришлось работать над тем, чтобы научиться просить и отказывать – это было самым тяжёлым. С детства я привыкла ни о чём не просить и всем помогать, даже если это в ущерб себе. Во взрослом возрасте пришлось учиться останавливаться, брать время на подумать, и отказываться от того, что не хочется делать или что будет мне во вред.
Некоторые особенности так и остаются со мной, но их удалось перевести из деструктивного русла в то, что делает жизнь лучше. Спасательство переросло в желание помогать людям и миру без ущерба для себя. Я учусь на секс-терапевтку, провожу группы поддержки и пишу тексты, которые, на мой взгляд, важны и полезны для окружающих. Все эти занятия поддерживают меня саму, и я получаю от них удовольствие. Контроль и ответственность пригодились мне в бизнесе и проектах, которыми я управляю.
Сейчас я нахожусь в длительных отношениях – мы оба любим, уважаем друг друга и не пытаемся изменить. Однако мы с партнёром оба весьма тревожные и склонны бояться отвержения. Порой приходится объяснять друг другу, что то, что мне не понравилось вот это твоё действие, не означает, что ты плохой и я тебя отвергаю. Мы много говорим о том, что чувствуем, и это сильно облегчает совместную жизнь.
Что случилось с моим отцом? Когда мне было четырнадцать, он признал, что болен, и обратился к специалистам. Он начал посещать психиатра и группу анонимных алкоголиков и в итоге исцелился от зависимости. Четырнадцать лет он не пьёт. Мы на семейных праздниках также не пьём алкоголь при отце.
Самым большим разочарованием того периода стало то, что после выздоровления папы я не обрела «родителей мечты», о которых так мечтала: любящих, включённых и заинтересованных, уважающих личные границы и поддерживающих. Многие паттерны их поведения остались неизменными. Мать так же сильно опекала меня, а отец не обращал внимания. Сейчас, хоть наши отношения и нельзя назвать близкими, они стали гораздо лучше, чем раньше. Когда мне было двадцать пять, я нашла в себе силы позвонить папе и сказать, что простила его.
