Можно сказать, что не мы выбрали свою дочь, а она нас. Мы приходили к детям, приносили сладости, играли, а эта пятилетняя девочка постепенно стала всё больше нас выделять. Как только мы заходили, все дети бежали навстречу, повисали на нас гроздьями. А она продолжала спокойно и молча заниматься своими делами, только поглядывала в нашу сторону. Когда же мы собирались уходить, вдруг начинала придумывать любые предлоги, чтобы не отпускать нас. Незаметно для себя мы стали привязываться к ней, хотя и понимали, что этого делать нельзя, но есть нечто, чем управлять невозможно. Оказалось, что она уже несколько месяцев в приюте и к ней никто не ходит. Мы узнали, что её папа действительно умер, а маме она попросту не нужна. Мама не видела ребёнка с трёхмесячного возраста, и, зная, что девочка совсем рядом, в приюте, навестить её не спешила.
Карина Армиковна предупредила, чтобы мы не настраивались, что усыновим именно этого ребёнка. А я понимал, что если не она, то вряд ли смогу взять кого-то другого. Мы каждый раз, уезжая из приюта, чувствовали себя так, словно оставляем там своего ребёнка. Ехали домой молча, с комом в горле и со слезами на глазах. Для нас не играла никакой роли национальность, возраст или генетика, у нас просто цель была – забрать ребёнка.