Писательница и создательница курса креативного письма «Семейная этнография, или Как деколонизировать своё письмо» Эльмира Какабаева о том, почему это важно – чтобы всё больше появлялось писательниц из нашего региона.
Эльмира Какабаева
29 января 2024
«Привет, меня зовут Эльмира, я писательница, и меня интересуют опыты моих бабушек и дедушек, с помощью которых я пытаюсь осознать своё настоящее и будущее» – примерно так начинается каждый набор курса креативного письма «Семейная этнография, или Как деколонизировать своё письмо», который я веду онлайн для женщин из Центральной Азии. Примерно так звучат приветствия остальных участниц.
Мне часто задают вопросы:
- Почему только для женщин?
- Почему только для Центральной Азии?
- Почему важно знать семейные истории?
- Что значит «деколонизировать своё письмо»?
На первые два вопроса мой ответ простой: сколько казахстанских или центральноазиатских женщин-писательниц вы знаете? Одну, две, три, нисколько?
Мне хочется, чтобы мы не только знали больше имён писательниц из нашего региона, а чтобы мы ими были
Это важно, потому что никто, кроме нас, женщин из Центральной Азии, не сможет рассказать наши истории. Потому что никто, кроме нас, не жил наши жизни, не сталкивался с нашими проблемами, не радовался нашим радостям. Это важно, потому что, признайтесь, всю свою жизнь мы читаем истории других, мы знаем из современной литературы о жизни «где-то там» больше, чем о нас самих здесь и сейчас. Да, литература существует и для того, чтобы отвлекать и развлекать, но мне лично ещё хочется узнавать.
Женское письмо, или, ещё больше, женское феминистское письмо, появилось давно. Как и многое в патриархате, доступ к литературному творчеству женщины получили не сразу. Один из знаменательных текстов о женском письме «Своя комната» написала Вирджиния Вульф в 1929 году. В этом эссе она рассуждает о том, что для творчества женщине нужна отдельная комната и минимальный доход. Мне нравится эта формулировка, потому что она очень чётко адресует низкое экономическое и социальное положение женщины. Прошло почти сто лет, у женщин появился минимальный доход и своя комната, хотя до сих пор для многих и это огромная привилегия. Но тем, кто может, я предлагаю использовать эти возможности для письма, для узнавания себя.
КОММЕНТАРИИ
Отдельно нужно отметить, что женское интерсекциональное письмо – это письмо коллективное
Да, индивидуальные голоса важны, но они не репрезентуют многообразие общества. Именно поэтому на меня лично произвёл огромное впечатление сборник текстов цветных активисток, художниц, писательниц и поэтесс This Bridge Called My Back («Этот мост называется моей спиной»). Выпущенная в 1981 году, эта антология, состоящая из эссе, стихов, рассказов радикальных цветных феминисток, поднимала вопросы расизма, дискриминации, экзотизации в американском обществе и проблематизировала возможность диалога с белыми феминистками. Этот сборник не только рассказывает об опытах различных женщин с различными идентичностями, но также объединяет их. Как написала одна критикесса: «Впервые в этом сборнике женщины вступили в диалог не с противоположным полом, а друг с другом».
Что же касается семейной истории и деколонизации письма, об этих двух важных составляющих я говорила в своём Tedx Talk. Обращаясь к семейной истории, разговаривая со старшими родственниками, мы возвращаем (в первую очередь для себя лично) традицию устной передачи знаний и нарративов внутри семьи. Эта традиция существует веками, но наш деколониальный подход к ней состоит в том, что мы пытаемся также узнавать больше историй женщин нашей семьи, истории, которые чаще всего скрыты из-за патрилинейного подхода к формированию рода. Деколониальность для нас – это не только возвращение к «традиционным знаниям», «знаниям предков», но и возможность критического отношения к ним, к вписыванию нашей женской субъективности.
Среди текстов участниц курса «Семейная этнография» есть разные формы и жанры: рассказы, эссе, поэзия, главы романов. Это попытка начинающих и уже активно практикующих писательниц подумать о своём опыте, идентичности, о семейной истории, которая, возможно, их сформировала (или нет). Это работа и игра с языком и пространство для придумывания своего языка. Это также вариант мифографии, когда истории потеряны навсегда, но мы пытаемся нащупать их интуитивно и разрешить себе воссоздать новый мир или собственное будущее, в котором мы хотели бы жить.
