Быть женщиной в академии – значит почти вдвое чаще сталкиваться с домогательствами. В мае 2026 года КИМЭП уволил профессора по обвинению в домогательствах к несовершеннолетней. Это не единичная история и не проблема одного вуза: харассмент в казахстанских университетах всплывает в новостях всё чаще, а большинство случаев так и остаются скрытыми. Авторка Manshuq Адия Ахмер разбирается, как работают антихарассмент-политики и что уже делают для профилактики домогательств, на примере одного из казахстанских университетов.
Харассмент в университетах Казахстана и как его предотвращают
Случай профессоров университета КИМЭП далеко не первый. Новости о кейсах сексизма и домогательств в казахстанских университетах всплывают достаточно часто. От сексуализированного харассмента от преподавателя Медицинского университета Астаны (МУА) в 2023-2024 годах до сексистских комментариев в соцсетях профессора Евразийского национального университета (ЕНУ) в 2020 году и съёмок в женских туалетах в Назарбаев Университете (НУ) в 2025 году – это лишь малая часть случаев, которые осветили СМИ. В 2023 году депутат мажилиса РК Каракат Абден в своём депутатском запросе отметила, что к ней обратились более 100 студенток с жалобами на домогательства в стенах своих вузов. По её словам, о многих кейсах умалчивают из-за опасений огласки и последствий, поэтому назвать количество регистрируемых случаев харассмента сложно.
Как быть с предотвращением подобных случаев – вопрос открытый для академических институтов по всему миру и не только.
Антихарассмент-политики в вузах важны, потому что они способствуют созданию безопасной образовательной среды и устанавливают чёткие механизмы реагирования на нарушения. При обращении в администрацию по случаям домогательства у студенток и студентов есть институциональный механизм, на который они могут опереться, что снижает риск замалчивания проблемы и обязывает руководство рассмотреть жалобу по установленной процедуре, а не на основе субъективного решения отдельных лиц. Как отмечает Жулдыз Рамазанова в своей магистерской работе о внедрении антихарассмент-политики в Назарбаев Университете, ключевую роль играют ясные определения харассмента, поскольку одна из главных причин неподачи жалоб – неуверенность пострадавших в том, можно ли квалифицировать произошедшее как нарушение.
Как работает комитет по антихарассменту в НУ
Разработкой такой политики в Назарбаев Университете занимается комитет по антихарассменту, созданный в 2023 году. Эта работа проходит при активном участии департамента по студенческих делам, преподавательского состава и других ответственных лиц, основываясь на лучших практиках и международном опыте вузов. Будучи сама студенткой НУ, когда-то начинавшей и активно вовлечённой в работу по нетерпимости к домогательствам на уровне студенческого сообщества в 2023-2024 годах (о нашей кампании Respect, empower, prevent можно почитать здесь), мне было интересно поговорить с Диной Писаревой, ассистированным профессором НУ и сопредседательницей комитета по антихарассменту, с момента создания которого было проделано много работы.
В сферу защиты прав Дина пришла тем же путём и в том же году, что и я, – через студенческий кейс. «Ко мне обратились студенты с просьбой помочь привлечь внимание администрации. С того момента и началась моя деятельность как представителя нашего сообщества: студентов, преподавателей и административных работников», – рассказывает она. В 2025 году, когда одна из сопредседательниц покинула университет, Дина заняла её место.
Первое, что важно понять, – комитет не выносит решения и не применяет санкции. «Мы не являемся ни законодательным, ни исполнительным органом. У нас достаточно ограниченные функции», – объясняет Дина. По сути комитет выполняет функцию медиации: помогает пострадавшим связаться с профильными департаментами, сопровождает их на протяжении всего процесса и может направить запрос, если жалобу рассматривают слишком медленно. Состав при этом намеренно сбалансирован: в комитет входят представители всех школ, администрации и разных департаментов. Именно этот кредит доверия привёл к тому, что к комитету всё чаще обращаются напрямую, и сейчас обсуждается расширение его полномочий – вплоть до участия в дисциплинарных собраниях.
Куда обращаются с жалобой
В НУ маршрут обращения пострадавших зависит от того, кто нарушитель. Если это другой студент, жалоба идёт в департамент по студенческим делам. Департамент рассматривает обращение, при согласии, что нарушение было, начинает расследование, а его результаты передаёт в дисциплинарный комитет, который и выносит решение о санкциях. Если речь о преподавателе, жалоба сначала поступает декану школы; при бездействии декана у пострадавшей стороны есть право обратиться к провосту (проректору), и тогда расследование выходит на университетский уровень. Жалобы на административный персонал рассматривает отдельный департамент по организационной культуре.
Сама антихарассмент-политика, над которой уже около полутора лет работает комитет, – не процедурный документ. Её задача в другом: собрать положения из уже существующих документов (кодекса этики, правил для преподавателей, студенческого кодекса поведения) в единую, доступную форму и дать чёткие определения разным видам харассмента. Именно неуверенность в том, можно ли вообще квалифицировать произошедшее как нарушение, может послужить одной из главных причин, по которым пострадавшие не подают жалобы. На момент нашего разговора политика ещё проходила стадию одобрения.
Профилактика начинается с первого курса
Отдельное направление работы комитета – образовательный курс, который вырос из проведённых peer-to-peer лекций со студентами. Он состоит из четырёх модулей: знакомство с видами харассмента, личные границы и способы их нарушения, антихарассмент-механизмы университета и, наконец, bystander intervention – что делать, если ты стал свидетелем харассмента. Курс построен на интерактивных сценариях, и, что принципиально, эти сценарии учитывают местный социально-культурный опыт. «Большинство сценариев были разработаны на нашем опыте и на историях, которые нам рассказывали студенты. Мы хотели сделать курс максимально релевантным нашему локальному контексту», – говорит Дина. В прошлом году курс прошли около тысячи человек, и 97% сочли его полезным.
Основное знакомство студентов с этими темами происходит во время ориентационной недели, где представители комитета проводят укороченную живую версию курса. «Наша главная цель – заставить студентов начать думать о том, какое поведение приемлемо, а какое нет», – объясняет Дина. С аудиторией разбирают конкретные ситуации, спрашивают, как бы студенты повели себя и считают ли они то или иное поведение харассментом. Здесь же дают базовые понятия, которым, по словам Дины, многих не учат ни в школе, ни в семье – например, что такое личные границы и сколькими разными способами их можно нарушить.
Тема свидетельского вмешательства для Дины особенно важна именно в казахстанском контексте. «У нас в стране существует такая вещь: личная жизнь – это личная жизнь, и никто не должен туда лезть. Но это неправильно, потому что, если вы видите абьюз или насилие, нужно хотя бы поинтересоваться, как человек себя чувствует», – объясняет она, напоминая о высоком уровне бытового насилия в стране.
Задача курса – тренировать культуру, в которой люди не отворачиваются, а думают о том, что лично они могут сделать безопасным образом.
От политики к практике
По словам Дины, на институциональном уровне университет сделал практически максимум возможного в рамках законодательства РК – документы, механизмы и процедуры отвечают лучшим стандартам. Проблема теперь в другом. «Единственное, что нужно, – это иметь политическую волю, чтобы применять все эти правила. Но это уже ответственность тех департаментов, которые этим занимаются», – говорит она. Самые проработанные документы бесполезны, если их не применяют.
Барьер, по мнению Дины, во многом культурный: академическая среда маскулинна по своей природе – ориентирована на метрики, успех и конкуренцию, и университеты Центральной Азии здесь не исключение. Изменить это силами одного комитета невозможно. Но повод для осторожного оптимизма есть, и связан он со студентами: «Студенты стали гораздо более увереннее. Они достаточно решительно приходят к нам, рассказывают о ситуациях и сами объясняют, почему это является харассментом». Преподавательский состав, по её словам, меняется куда медленнее, но направление задают именно новые студенческие приоритеты.
КОММЕНТАРИИ
ЧИТАЙТЕ ПО ТЕМЕ
Быстрый дофамин: как я стала заложницей социальных сетей
Надежда на зумеров: история о том, как мир поверил в «кризисное» поколение
«Я думала, после сорока можно выдохнуть. Оказалось – начался новый марафон»
