Одного «нельзя» недостаточно: чему мы забываем научить детей, когда говорим о безопасности

Нуржамал Беген

1 октября 2026

Мы хорошо умеем  говорить детям, что нельзя делать: «Не ходи с незнакомым дядей. Не садись в чужую машину. Не открывай дверь. Не разговаривай с незнакомцами». Вроде всё понятно. Но есть один вопрос, на который дети часто не знают ответа: а что делать, если это всё-таки случилось?

Когда я получила официальный сертификат тренера по детской безопасности и антибуллингу, я ещё не представляла, насколько этот вопрос сложнее привычного набора «нельзя». Планов был целый список, и всё, конечно, срочно. Хотелось «бежать и спасать» всех детей в стране. А дальше началась реальность. Если вы думаете, что меня, как Чудо-женщину, встречали в образовательных центрах и школах как спасительницу от всех школьных бед, то увы и ах. С суровой реальностью первых дней столкнулась не только я, но и мои коллеги-тренеры. В образовательных центрах и школах нас спрашивали: «Вы чьих будете?» Или «От кого?», «А рекомендательные письма от Баке/Саке имеются?» А мы в ответ, наивные, демонстрировали практические кейсы, программы, международные подходы к детской безопасности, рассказывали об опыте работы в столичных школах. И, конечно, показывали готовые протоколы: вот же, всё есть – берите и внедряйте. Постепенно я стала понимать: проблема гораздо шире, чем мне казалось вначале. Потому что детская безопасность – это не только стандартное «не ходи с незнакомым дядей».

Когда мы говорим о безопасности ребёнка, многие представляют простой набор правил. Да, всё это важно. Но современный ребёнок живёт совсем в другом мире. Его безопасность – это личные границы, дом и улица, транспорт и общественные места, чрезвычайные ситуации, интернет, кибербуллинг, мошенничество, опасные компании, сексуализированное насилие и, что особенно важно, умение обратиться за помощью. И вот здесь начинается самое интересное. Почти на всех наших занятиях мы сталкиваемся с одной и той же проблемой: дети вроде знают правила, но не знают, что именно делать в реальной ситуации. Не умеют обратиться за помощью и не знают, какие слова сказать. А порой теряются. Наш шумомер определения громкости звука на занятиях часто остаётся без дела: дети не умеют кричать тогда, когда это действительно нужно. И выясняется любопытная вещь: случайный взрослый скорее отреагирует на громкое «Пожар!», чем на «Помогите! Спасите!».

Недавно читаю в новостной ленте: «На городском празднике в Караганде потерялись 185 детей». Позже все они нашлись. И каждый такой случай заставляет снова задаться простым вопросом: а знает ли ваш ребёнок, что делать, если вдруг потерял из виду своих? Можно сколько угодно рассказывать детям правила безопасности. Но знания становятся навыком только тогда, когда ребёнок может применить их в ситуации, когда ему страшно, а рядом нет привычного взрослого. Поэтому на занятиях мы не только рассказываем, но и проигрываем разные ситуации: учимся различать опасное и безопасное, говорить о личных границах и круге доверия, разбираем безопасность в интернете, буллинг и кибербуллинг, действия при чрезвычайных ситуациях и способы обратиться за помощью. 

Отсюда мы неизбежно приходим к теме личных границ. И именно она у некоторых взрослых до сих пор вызывает раздражение: «Е, не болды соншама, мы же как-то выросли, адам болдық». Да, выросли. Многим действительно повезло. Но разве замалчивание насилия в семье, привычное «ұят» и необходимость терпеть то, что происходит с ребёнком, не имеют отношения к тому, что и во взрослом возрасте нам бывает трудно говорить о собственных границах и уверенно произносить «нет»?

Моё тело, мои вещи, моё личное пространство, моё право отказаться от прикосновения или разговора, который вызывает дискомфорт, – всё это тоже границы. Но здесь появляется и другая сторона: нужно не только уметь защищать свои границы, но и замечать чужие. Понимать, когда шутка перестаёт быть смешной для другого человека, когда настойчивость превращается в давление, а обычная ссора – в ситуацию, в которой кому-то уже нужна помощь. И часто ребёнку приходится разбираться во всём этом там, где он каждый день оказывается среди десятков других детей, – в школе.

Первый месяц учебного года уже позади. Как мама и одновременно человек, который занимается детской безопасностью, я часто вспоминаю фразу, которую родители слышат годами: «Воспитание – прежде всего задача семьи». Спорный момент в нашем цифровом жизненном формате, не находите? Конечно, семья – это наше всё. Но сегодня ребёнок живёт не только внутри семьи. Он проводит в школе и вне её значительную часть своей жизни. Именно там он учится не только математике и физике, но и взаимодействовать с другими людьми: дружить, конфликтовать, отстаивать себя, просить помощи, переживать первый отказ, влюбляться и разочаровываться, замечать, что кому-то плохо, реагировать на несправедливость или, наоборот, равнодушно пройти мимо.

Дети будут спорить, ссориться, мириться, обижаться друг на друга и снова дружить. Вопрос в другом: умеем ли мы, взрослые, вовремя распознать проблему и правильно на неё отреагировать? Вы можете отличить обычный конфликт от систематической травли? Знает ли ваш ребёнок, к кому он может прийти, если ему плохо? И уверен ли он, что взрослый не отмахнётся словами «сами разберётесь»? И не назовёт его «стукачом»? Потому что буллинг – это не просто «дети взрослеют». Мы иногда слишком легко называем буллингом любой детско-подростковый конфликт. А иногда, наоборот, годами объясняем настоящую травлю словами: «Ну они же дети, сами разберутся». Но честно, без вмешательства взрослых – не разберутся.

Но никакая статья закона сама по себе не научит ребёнка действовать, если травля происходит с ним или рядом с ним. Для этого нужны понятные правила, подготовленные взрослые, алгоритм действий и культура, в которой ребёнок не боится рассказать о проблеме. А в ситуации травли есть не только тот, кого травят, и тот, кто травит. Есть ещё свидетели – дети, которые видят происходящее, но не вмешиваются. Кто-то боится сам стать следующей жертвой, кто-то считает происходящее «не своим делом», а кто-то просто не знает, что делать. И этому тоже нужно учить. Не безрассудному геройству, когда подросток в одиночку бросается защищать другого, а понятному алгоритму: распознать травлю, не поддерживать её, обратиться к взрослому и не оставлять другого один на один с проблемой.

Но одного навыка ребёнка недостаточно. Он должен оказаться в среде, где взрослые тоже знают, как действовать. Это касается не только школы. Давайте подумаем о детских лагерях, куда родители отправляют детей с мыслью, что там есть взрослые, значит, дети в безопасности. Но доверие не отменяет вопросов. Кто работает с детьми? Как отбирают сотрудников и вожатых? Есть ли протокол действий в случае насилия или домогательств? К кому может обратиться ребёнок, если почувствовал себя небезопасно? Что произойдёт после его жалобы? Такие вопросы не должны считаться неудобными. Это базовые вещи. Потому что безопасность – это не про недоверие ко всем вокруг и вечную тревожность. Это про систему, в которой понятно, что делать, если доверие оказалось неоправданным.

Есть ещё одна сторона детской безопасности – ответственность самого ребёнка. В Казахстане по общему правилу уголовная ответственность наступает с 16 лет, а за отдельные уголовные правонарушения – с 14. Но говорить об этом с ребёнком нужно не для того, чтобы его запугать. Важно, чтобы он понимал: у его действий есть последствия. Ударить другого – не всегда просто «подрались», как отобрать чужое – не всегда «пошутил». Унижать человека в интернете не становится менее серьёзным только потому, что происходит через монитор компьютера. Последствия может иметь и распространение чужой личной информации.

Мы часто говорим детям: «Так нельзя». Но гораздо реже обсуждаем, почему нельзя, что может произойти дальше и как поступить иначе. Уметь распознать опасность и сказать «нет». Отойти и позвать на помощь. Рассказать, не промолчать, если плохо другому. Понимать последствия собственных поступков. И ещё – знать, что если он всё-таки оказался в беде, взрослый не отмахнётся. Наверное, здесь проходит главная граница между «мы поговорили с детьми о безопасности» и настоящей безопасностью. Ребёнок не обязан уметь предусмотреть всё. Но важно, чтобы он знал, что делать, когда что-то пошло не так. И был уверен, что после его «Мне страшно», «Мне плохо» или «Со мной что-то случилось» взрослый не скажет: «Сам разбирайся». Потому что речь не о том, чтобы вырастить детей, которым никогда не бывает страшно. Страшно бывает всем. Вопрос в том, что ты делаешь, когда тебе страшно, и знаешь ли, к кому идти. Вот это, пожалуй, и есть безопасность.