Почему мужскую измену чаще готовы простить, а женская становится поводом для осуждения? Читательница Manshuq Регина Курамшина на примере двух историй из своего окружения размышляет о двойных стандартах в отношениях и о том, почему даже сами женщины порой поддерживают правила, которые работают против них.
Регина Курамшина 20 ноября 2026
Есть две истории из моего окружения, которые заставили меня задуматься о том, почему мы по-разному относимся к мужской и женской измене.
Первая семья прожила вместе почти два десятилетия. Четверо детей, совместная жизнь, множество общих воспоминаний. Однажды жена узнала, что у мужа была другая женщина. Причём речь шла не о случайной связи на одну ночь, а об отношениях, которые продолжались полтора года. Для неё это стало настоящим потрясением. Возможно, ещё и потому, что она просто не жила в ожидании измены. У неё были семья, дети, быт, обычная взрослая жизнь – ей было не до того, чтобы постоянно искать признаки предательства. Муж решил остаться. Говорил, что любит жену, не хочет терять семью и выбирает её. И что говорили ей окружающие?
«Он же любит тебя».
«Он же выбрал тебя».
«Он хочет сохранить семью».
«Столько лет вместе, у вас дети».

Я тоже говорила что-то подобное. И, что важнее, в какой-то степени действительно так думала. Мне казалось значимым, что мужчина после всего произошедшего хочет остаться с женой. Что он осознал ценность семьи. Что, наверное, стоит хотя бы попытаться пройти через этот кризис.
А потом я вспомнила другую историю. Семья прожила в браке почти четырнадцать лет. Трое детей. За эти годы муж изменял жене, и не единожды. Она узнавала, переживала, прощала. Семья сохранялась. Они продолжали жить вместе, проходили через кризисы, родственники и друзья поддерживали их. Эту женщину очень любили. И её семья, и семья мужа, и общее окружение. Но однажды она сама влюбилась и решила уйти к другому мужчине.
Я совершенно не хочу здесь рассуждать о том, правильно ли она поступила. Можно осуждать сам способ расставания, можно считать, что сначала следовало закончить одни отношения и только потом начинать другие. За почти четырнадцать лет брака между двумя людьми происходит слишком много всего, чтобы посторонний человек мог судить об их отношениях по нескольким известным ему фактам. Но меня поразило другое: как быстро изменилось отношение к самой женщине. Вдруг именно она стала той, кто «разрушил семью». Начали обсуждать её характер, мораль, репутацию. Вспоминать детей. Говорить о том, как она могла перечеркнуть столько лет совместной жизни. То, что до этого муж неоднократно изменял ей, никуда не исчезло. Но его измены воспринимались как кризисы, которые семья могла пережить. А её поступок стал определять отношение к ней самой. Осуждение распространилось даже на её родителей. Окружающие стали вспоминать, как они жили, какие отношения она видела в своей семье, и искать именно там объяснение тому, почему спустя столько лет брака она смогла влюбиться в другого мужчину.

И тогда я впервые по-настоящему спросила себя: почему после измены мужчины мы так часто обсуждаем, можно ли сохранить семью, а после измены женщины – какую женщину это из неё делает? Почему ему оставляют возможность ошибиться, а её поступок становится характеристикой всей её личности.
Самое неприятное для меня – признать, что речь не только о мужчинах. Иногда точно так же думаю и я. Возможно, дело начинается гораздо раньше самой измены. Мы привыкли говорить о двойных стандартах так, будто их навязывают нам какие-то абстрактные «общество» или «мужчины». Но общество – это и мы сами. Это то, что мы слышали дома. То, как говорили наши родители. То, что обсуждали женщины за семейным столом. То, что девочка слышит о том, какой она должна стать женой, и то, что мальчик слышит о том, каким должен стать мужчиной.
В Казахстане эти представления интересно рассмотреть через данные большого исследования ПРООН и структуры «ООН-женщины», проведённого в 2023 году. В опросе участвовали 3 800 человек из 17 областей страны и трёх городов республиканского значения. Исследователи изучали отношение казахстанцев к гендерному равенству и ролям мужчин и женщин. Один результат кажется мне особенно важным для этого разговора. С утверждением, что основная обязанность женщины – забота о семье, согласились 53,6% женщин и 67,9% мужчин. То есть это представление поддерживают не только большинство опрошенных мужчин, но и более половины женщин. Само по себе исследование, конечно, ничего не доказывает об отношении казахстанцев именно к супружеской измене. Было бы неправильно утверждать, что 53,6% женщин поэтому готовы простить неверность мужа. Исследователи такого вопроса не задавали. Но эти цифры помогают увидеть культурный контекст. Если девочка растёт с мыслью, что именно женщина отвечает за семью, уют, отношения и эмоциональную атмосферу дома, вместе с этой ролью она может усвоить ещё одно представление: если семья распалась, значит, женщина не смогла её сохранить.

Мы часто восхищаемся женщинами, которые не дали семье распасться. Она потерпела. Она простила. Она была мудрее. Она подумала о детях. Но так же часто ли мы говорим мужчине после измены жены: «Будь мудрее», «Подумай о детях», «Не разрушай семью из-за её ошибки», «Она же всё равно выбрала тебя»? Или от мужчины в такой ситуации мы скорее ожидаем обратного – что он должен иметь достоинство и не позволять с собой так поступать? Получается, что женское достоинство иногда связывают со способностью сохранить семью даже после предательства, а мужское – со способностью не терпеть предательство. Но только ли нашей культуре свойственны такие представления? Мне захотелось понять, насколько они связаны с воспитанием и общественными нормами. Возможно, мужчины и женщины во всех обществах всегда оценивались по-разному? Оказалось, что всё сложнее.
В 2020 году в научном журнале Personality and Social Psychology Review был опубликован крупный метаанализ психологов Joyce Endendijk, Anneloes van Baar и Maja Deković. Исследователи объединили результаты 99 исследований с общей выборкой 123 343 человек и изучили так называемый sexual double standard – сексуальный двойной стандарт. Проще говоря, их интересовало, оценивают ли люди одинаковое сексуальное поведение мужчин и женщин по одной и той же шкале. Ответ оказался неоднозначным, но показательным. Когда участникам исследований предлагали оценивать сексуальное поведение мужчин и женщин, в среднем обнаруживался традиционный двойной стандарт: более высокая сексуальная активность чаще ожидалась от мужчин, чем от женщин. Эффект был небольшим, но статистически значимым. При этом выраженность двойного стандарта различалась в зависимости от уровня гендерного равенства в стране, где проводилось исследование. То есть культурный и социальный контекст действительно имел значение. Авторы не сводят это явление исключительно к культуре – их вывод предполагает сочетание разных факторов. Но полученные данные не позволяют считать двойной стандарт неизменным биологическим законом. Конечно, исследование посвящено сексуальному поведению в целом, а не непосредственно супружеской измене. Однако оно заставляет задуматься о том, насколько наши представления о допустимом поведении мужчин и женщин зависят от среды, в которой мы живём.
Если всё дело только в «мужской природе» и «женской природе», почему отношение людей меняется вместе с обществом? Почему в одной среде разница между требованиями к мужчинам и женщинам больше, а в другой – меньше? Возможно, часть того, что мы считаем естественным, на самом деле настолько привычна нам с детства, что мы перестали замечать, откуда взялись эти представления. Мы слишком хорошо знаем этот набор объяснений. Мужская неверность – это слабость, которую нужно понять и простить. Важнее не сам поступок, а то, что мужчина решил не уходить. Долгие годы брака нельзя перечёркивать из-за «одной» истории. Женщине стоит быть мудрее и терпеливее. Всё это звучит настолько привычно, что мы не всегда замечаем, почему понимания и прощения снова ждут именно от женщины. Если мужчина после измены решил остаться с женой, это нередко воспринимают как доказательство его любви к семье. Но почему аналогичное решение женщины не обязательно получает такую же оценку? Если эта логика справедлива, она ведь должна работать в обе стороны.
И здесь мне приходится вернуться к собственным реакциям. Мне было бы проще закончить этот текст рассуждением о несправедливом обществе. Сказать, что во всём виноваты патриархальные нормы, мужчины или старые традиции. Но тогда я бы оставила без внимания собственное наблюдение: двойной стандарт иногда проявляется и в моих суждениях. Поэтому мне хочется чаще спрашивать себя: почему я думаю именно так? Это действительно моя ценность или привычное представление, которое я когда-то усвоила? Задала бы я такой же вопрос мужчине? Применила бы к нему такую же меру? Мне кажется, именно с таких вопросов и может начинаться разговор о равенстве. Речь ведь не о том, чтобы оправдывать измену независимо от того, кто её совершил. Измена может причинить человеку сильную боль. Никто не обязан её прощать – ни женщина мужчине, ни мужчина женщине.

Поддерживать женщину тоже не означает автоматически оправдывать любой её поступок. Можно сказать подруге: «Мне кажется, ты поступила неправильно». Можно не поддержать её решение. Можно не согласиться с ней. Но есть разница между «ты поступила плохо» и «ты плохая женщина». Между критикой конкретного поступка и оценкой всей личности человека. Женщины нередко бывают очень строги к другим женщинам. Иногда именно мы первыми произносим: «Нормальная женщина так не поступает», «Надо было думать о детях», «Сама виновата», «Как можно было разрушить такую семью?»
Возможно, мы говорим это не потому, что хотим причинить другой женщине боль, а потому, что нас самих так учили понимать, какой должна быть «правильная» женщина. Но если когда-нибудь похожая ситуация случится со мной, какой реакции я захочу от других женщин? Чтобы они сразу осудили меня? Или чтобы хотя бы одна из них попыталась узнать, что происходило в моих отношениях все эти годы?
Мне кажется, женская поддержка начинается не с обещания всегда быть на стороне женщины. Она начинается с отказа применять к ней более строгие требования только потому, что она женщина. Я могу не оправдывать твой поступок, но попытаться понять тебя. Могу считать твоё решение неправильным, но не сводить к нему всю твою личность. Могу не соглашаться с тобой, но отказаться участвовать в обсуждениях, цель которых – осудить тебя, а не разобраться в ситуации. И, возможно, прежде чем обсуждать следующую женщину – подругу, знакомую или героиню чужой семейной истории, – нам стоит задать себе несколько вопросов. Если бы на её месте был мужчина, я бы сказала то же самое? Если мужчина изменял несколько лет, но потом выбрал семью, я могу сказать: «Он любит жену». А если бы несколько лет изменяла женщина, а затем решила остаться с мужем, сказала бы я: «Она любит его»?

Если женщина простила измену ради детей, я могу назвать её мудрой. Назову ли я мудрым мужчину, который простил жене то же самое? Или скорее подумаю, что он проявил слабость? Почему ответственность за сохранение брака так легко становится женской? Почему верность женщины иногда воспринимается как её обязанность, а верность мужчины – как достоинство, заслуживающее отдельного признания? Почему мужчина после измены может по-прежнему оставаться в глазах окружающих хорошим отцом, хорошим специалистом, хорошим другом – человеком, который совершил плохой поступок, а женщину рискуют запомнить исключительно как «ту, которая изменила»?
И наконец, не повторяю ли я сама по отношению к другим женщинам правила, от которых однажды могу пострадать? Я не знаю, можно ли быстро изменить общественные представления. Наверное, нет. Но, возможно, мы можем начать с себя. С того, как говорим друг о друге. С нескольких секунд перед очередным «сама виновата». С попытки услышать историю полностью. И с одного простого правила: одинаковый поступок должен оцениваться по одной и той же мерке – независимо от того, мужчина перед нами или женщина.

КОММЕНТАРИИ
ЧИТАЙТЕ ПО ТЕМЕ
«Отырып қаласың»: неге қоғам қыздарды күйеуге шығуға асықтырады?
Совместный чемодан впечатлений, или Как мы с мамой съездили в Турцию
«Бір түйір қызың»: каково быть единственной дочерью в семье



