Арт-проект Зои Фальковой сняли с выставки в Бишкеке, теперь он – в коллекции с Бэнкси и Уорхолом
Недавно казахстанская повестка в очередной раз за последние годы наполнилась обсуждением домашнего насилия. Спровоцировало его резонансное видео на эту тему российского ютубера Ильи Варламова, известного симпатиями к Казахстану. Общественность раскололась. Некоторые поддержали блогера, привлёкшего внимание к болезненному для страны вопросу. Однако многие раскритиковали Варламова за вынесенный на обложку тезис о Казахстане как «эпицентре домашнего насилия» и в целом за то, что он лезет в дела другой страны.
В недавнем аналитическом материале Tengrinews.kz подчёркивалось, что «семейно-бытовое насилие по-прежнему остаётся одной из острейших социальных проблем Казахстана», несмотря на «закон Салтанат». Ещё задолго до резонансного преступления Бишимбаева проблема осмыслялась казахстанской культурой. Проходили выставки о домашнем насилии. Громко прозвучал фильм «Бакыт».
Этой теме посвящён и объект Evermust (2017) алматинской художницы Зои Фальковой. В 2023 году он был куплен в собрание Музея запрещённого искусства в Барселоне, где оказался рядом с работами Пабло Пикассо, Бэнкси и Энди Уорхола. Искусствовед Сорин Брут рассказывает о творчестве Фальковой и извилистом пути её самой известной работы.
Сорин Брут
21 июля 2026
Феминизм, который должен освобождать
Художница получила архитектурное образование и долго работала «по специальности». Первый арт-проект в её резюме датируется 2011 годом. С тех пор Зоя поучаствовала в десятках выставок в СНГ и Европе. Она рассказывает, что несправедливость патриархата ощущала всегда: «Люди описывали, какой я должна быть, и это не соответствовало ни мне, ни моему самоощущению. Я думаю, что мой феминизм начался с первым «Ты же девочка!», которое я услышала».
Проблема бытового насилия – одна из главных в творчестве Фальковой
Она рассказывает, что выросла в интеллигентной семье. Отец никогда не поднимал руку на мать, и детей дома тоже не били. Встреча с «более реальным» миром в подростковом возрасте оказалась травматичной.
«Будучи тепличной девочкой, я попала в среду, где насилие воспринимается как норма, и увидела, насколько его много, – объясняет художница. – Если взять каких-то рандомных парней, то они будут пытаться строить довольно абьюзивные отношения, которых ты, как наивный подросток, совершенно не ожидаешь».
В процессе взросления Фалькова, по её словам, пережила достаточно насилия со стороны мужчин, чтобы прочувствовать, как устроен гендерный дисбаланс. Но серьёзное осмысление началось позже – и в том числе в пространстве творчества. Впрочем, личный опыт в работах Зои в глаза не бросается. На первом плане – социальная критика и попытка проникнуть в саму механику насилия.
«Это инструмент патриархата по поддержанию самого себя, – объясняет художница. – Если мы магическим образом заберём у людей, творящих насилие, возможность его творить, то патриархат просядет, и внезапно окажется, что мир выглядит совершенно иначе. Я вижу феминизм как что-то практичное. Он должен освобождать. А освободить нас в конечном итоге может только уменьшение количества насилия».
Рождение Evermust
Еvermust – боксёрская груша в виде женского торса с грудью – напоминает о фрагментарно сохранившихся античных статуях богини Венеры. Это не случайно. Художница создала одновременно ироничный и трагический образ «Венеры патриархального общества». Идея объекта возникла при подготовке выставки «Права человека. 20 лет спустя» (2017). Зоя рассказывает, что задумка появилась прямо во время обсуждения будущей экспозиции с куратором Валерией Ибраевой.
Но создание работы, с которой художнице помогала знакомая, театральная швея, заняло немало времени. В результате, к недовольству куратора, Evermust появился в зале лишь за полчаса до открытия. Далеко не всегда зрители реагировали на произведение адекватно. Например, когда Evermust экспонировался в Астане, один известный казахстанский поэт, злоупотребив алкоголем, устроил с арт-объектом боксёрский поединок и в итоге оплачивал его ремонт. Но главный скандал, принёсший работе Фальковой международную известность, произошёл в 2019-м. Он случился на первой Феминнале современного искусства в Бишкеке.
«Само открытие выставки прошло довольно тихо, и если бы не дальнейшие события, она наверняка скоро бы забылась. Однако, когда в Сети появились фотографии произведений, на них бурно отреагировали традиционалисты, которых в Кыргызстане много и которые имеют связи с правительством, – рассказывает художница. – В результате они явились на выставку в колпаках, с камчами, угрожали всем. Потом устроили свою пресс-конференцию, заставили уволиться директрису Музея им. Айтиева, где проходила экспозиция. Наконец, надавили на правительство. В частности, жаловались министру культуры. Последний встал на сторону фанатиков, которые хотят, чтобы весь мир выглядел примерно как современный Афганистан. Он пренебрёг конституцией, лично отцензурировал выставку и велел убрать 6 работ, в том числе мою. Случайно вышло так, что Evermust стал символом происходящего».
Работу Зои разместили в коворкинге рядом с музеем. «Запретность» только усилила зрительский интерес
Участницы выставки написали протестное письмо правительству Кыргызстана. Тем временем новость о «гендерно-культурном конфликте» в Бишкеке разлетелась по мировым СМИ. Фалькова вспоминает, что никогда в жизни не давала такого количества интервью на английском. Внимание, возникшее к Evermust благодаря «усилиям» кыргызских традиционалистов, не только сделало объект художницы популярным, но и в 2023-м привело его в Музей запрещённого искусства в Барселоне. Все представленные там работы в своё время подвергались цензуре. Правда, в 2025-м музей временно закрылся, превратившись в передвижную коллекцию. Если замысел его создателей удастся, с работой Зои познакомятся зрители из многих стран.
«Всегда должна» и «Сама виновата»
И так, отсылая к античным статуям, Фалькова создаёт «Венеру патриархального общества». «Удобное» женское божество лишено конечностей. Так и хочется сказать: «Чтобы не могла дать сдачи!» Это символизирует сломанную волю. Характерен сам образ боксёрской груши – объекта статичного до тех пор, пока внешняя сила не раскачает его ударами. Полная покорность, способность лишь реагировать на сигнал извне и двигаться только в заданном направлении.
Evermust – своего рода «портрет без лица». То есть без личности – без глаз, чтобы не иметь своего взгляда, и рта, чтобы не высказывать мнения. Название работы – концептуальный каламбур. Спортивный бренд Everlast (Фалькова переводит как «вечный», «божественный» и ассоциирует с традиционными моделями мужского воспитания) превращается в Evermust для женщины, которая в патриархальной семье «всегда должна» супругу.
Вспоминается новелла Мишеля Гондри из фильма «Токио!», в финале которой героиня, чтобы стать нужной партнёру, сделалась стулом. По той же схеме женщина в патриархальной семье как бы оборачивается боксёрской грушей. Зоя показывает то, как женщину лишают самоценности живого существа, низводят до функции (не важно, «секс-объекта» или «родильной машины») и вещи, которая, к тому же, допускает грубое обращение.
Прежде всего, Фалькова изображает сам этот «умертвляющий» взгляд, который прививается и мужчине, и женщине в рамках отношений. Домашнее насилие во многом оказывается его следствием. Ведь «первый удар» наносится именно в сознании, в тот момент, когда исчезает сопереживание.
Только потом насилие воплощается в действии
В отличие от реальной груши, Evermust – очень лёгкий, и упражняться с ним в боксе почти невозможно (метафора нежности и ранимости женщины). Но, видя «боксёрскую грушу», некоторые зрители рефлекторно хотят ударить её – и нередко так поступают. Это тоже своего рода метафора. Отношение к женщине как к вещи и бытовое насилие становятся как бы инстинктивным поведением для человека, сформированного в определённой мировоззренческой парадигме.
Показательны названия работ Фальковой – «Всегда должна», «Сама виновата» (2018), «Ты же девочка» (2012) или лозунг «Бьёт – значит сядет», использованный в керамическом объекте «Настольное» (2022). Все эти речевые шаблоны – языковые свидетельства того, насколько глубоко укоренены в культуре модели, подавляющие женщин.
В Алматы можно увидеть ещё одну яркую работу Фальковой – объект «Сама виновата» (пространство Art lane). Художница снова обращается к античности, но теперь к традиции чёрнофигурной вазописи. Устойчивый интерес к классике объясняется тем, что Зоя видит причины современных проблем в самих основах европейской патриархальной цивилизации.
Роспись вазы изображает погоню мужчин-полицейских, олицетворяющих власть, за девушкой. Циничная реплика из названия оказывается как бы формулой женской судьбы на протяжении столетий. А сама форма вазы превращает погоню в бесконечный бег по кругу. Сверху за бегунами удовлетворённо наблюдают полицейские звёзды орнамента. Это задаёт работе вертикальное измерение. Отношения мужчины и женщины таким образом считываются как властные – иерархичные. Соблазн «патриарха» лишить «подчинённую» самости и низвести до функции велик. Стоит ли говорить, что в отношениях, устроенных таким образом, сопереживание и взаимопонимание оказываются под угрозой?
И вновь речь идёт о моделях, которые господствуют в социуме и передаются из поколения в поколение. Все «беглецы по кругу» – в каком-то смысле их пленники. Они напоминают марионеток или кукол-перчаток, которыми манипулируют невидимые руки моделей. Подобные вазы, наполненные оливковым маслом, в Древней Греции вручали победителям соревнований. Однако в причудливом гендерном состязании, показанном Фальковой, победа – вовсе не первое место на финише. Не только для героини, но и для её преследователей выигрыш будто бы заключается в том, чтобы сойти с дистанции – высвободиться, наконец, из кольца «беговой дорожки», отдышаться и поговорить.
КОММЕНТАРИИ
ЧИТАЙТЕ ПО ТЕМЕ
Жизнь в ярких красках: как Айша Галымбаева находила красоту во всём
Идеальных мужчин здесь играют женщины: как устроен театр Такарадзука
«7 Қарақшы»: кино, которое хочет быть всем и сразу
