В меру и к месту: ещё раз про обнажёнку в театре

Мы уже искали ответ на вопрос – зачем актёры обнажаются в спектаклях? В новом материале автор Manshuq Алёна Тимофеева ещё раз задаётся этим вопросом, переходя к рассуждениям о современном театре в целом.

По принятому в 1927 году кодексу Хейса в голливудских фильмах, выходящих на экран, запрещалось показывать целый спектр явлений:

· любые намёки на обнажённое тело (даже тени) и всё, что его непосредственно касается (в том числе и сцены родов);

· белое рабство и изображение смешанных браков;

· не допускалось использование ненормативной лексики и так далее.

В 1967 году кодекс отменили, и у режиссёров будто сорвало крышу. Театр держался значительно дольше, но всё чаще в интернете всплывают заметки – на такой-то сцене в таком-то спектакле показали обнажёнку. И, как правило, комментарии под такими новостями самые нелестные.

Для казахстанских театров обнажёнка – не такая уж частая практика. Однако время диктует свои правила. Алматинский «АРТиШОК» недавно представил несколько спектаклей (например, «Сто лет одиночества» и «Женщина в песках»), в которых студенты актёрско-режиссёрского курса не раз прибегали к раздеванию. В целом, такой подход зрители восприняли спокойно: в зале не было возмущённых вздохов. И это даже удивительно. Если говорить про театральную этику в рамках нашей страны, не стоит забывать и про специфику восприятия. Сюда можно отнести и постсоветский менталитет с особым упором на цензуру, и религию, и исторически сложившийся быт. То есть шанс, что казахстанского зрителя оскорбит вид голого тела на сцене, довольно велик (в сравнении с европейским зрителем). И хотя наше общество понемногу раскрывается, мы всё ещё воспринимаем актёров без одежды как феномен. Нет ничего смертельного в том, чтобы показать публике красивое тело молодой женщины. При одном условии – это должно быть оправданно. Назовём это правилом двух «М» – в меру и к месту. На деле же выходит как-то слишком радикально.