— Вы это говорите к тому, что всегда можно достучаться?
— Конечно. Всегда можно достучаться. Вы знаете, в области взрослого рака – я честно говорю – правительством сделано всё. Приняты скрининговые программы по всем серьёзным локализациям: и рак шейки матки, и рак груди, и прямой кишки, и рак лёгкого. Всё – бесплатно. Из поликлиник звонят, приглашают на эти скрининги, открытки посылают, обзванивают: «Придите, пожалуйста». Ответственность самого населения у нас сегодня – ноль. Единицы реагируют и идут. А если бы реагировали все, у нас бы рак выявлялся только на ранних стадиях – на нулевой и на первой – когда он лечится лекарственным способом, даже операции не нужны. Нет же, мы сидим дома, чего-то высиживаем, чего-то боимся и идём к онкологу, когда у нас 4-я метастатическая форма рака. И получается, что скрининг наш, на который правительство выделило громадные деньги, поликлиниками потом не реализовывается, потому что люди не идут. А ведь это было сделано, чтобы мы перешли на лечение рака только на ранних стадиях. Для этого надо пробудить сознание наших людей. Но, извините меня, когда просто звонят из поликлиники, я сама слышала несколько раз, как обзванивают эти девочки, психологи, социальные работники, вежливо приглашают, а на том конце: «Что вы мне названиваете, никуда я не пойду!» Она приходит потом, но здесь же уже бомба.
— Правильно я вас понимаю: вы не противопоставляете свою работу работе государственных органов, а даже помогаете им?
— Наоборот – тесное сотрудничество с парламентом в своё время. У нас доходило до того, что депутаты в офис ко мне приезжали, мы устраивали мозговой штурм, готовили для них программы, которые нужно принять, а они лоббировали их до указа президента. Мы плотно сотрудничали с министром здравоохранения (в 2010-2014 годах. – Прим. ред.) Салидат Зекеновной Каирбековой. К сожалению, очень рано ушла (её не стало в 2016-м. – Прим. ред.). У нас такая активная была с ними работа, я даже от министерства получила грант на три года по паллиативной помощи – я проехалась по всему Казахстану со своими тренингами, рассказала медицинской общественности, что такое паллиативная помощь, как она должна организовываться и работать.
Когда мы начали изучать опыт всех детских хосписов и вообще хосписов в мире, выяснили интересную вещь: они поддерживаются только на 25% со стороны правительства. Это могут быть личные деньги муниципалитета, но это только 25%, а 75% вливаний в эти учреждения идёт со стороны народа.
Например, в Англии есть такой футбольный клуб «Ливерпуль», который специально проводит благотворительные матчи в поддержку хосписов. Понимаете? Есть звёзды, которые делают благотворительные концерты. У них очень много всего работает по фандрайзингу. У них зайдёшь в любой ресторан, любое кафе, а там табличка, на которой написано: «Два цента от вашего кофе уходят на поддержку животных (стариков/бездомных/детского хосписа)». И никто не скандалит, не ругается. Почему? Потому что они там все меценаты. Нашим людям нужно понять: даже если они 500 тенге в месяц перечисляют какой-то организации, они уже меценаты, они уже благотворители – они творят благо…
Было много моментов отчаяния – честно вам скажу. Были моменты, когда я думала: «Не буду больше этим заниматься, занималась женщинами и дальше продолжу!» А потом понимала: кто, если не я, ну как же?! И брала себя за шкварник.
И год так начался у нас… Ушла девочка 13 лет, которая жила у нас в первой палате, 20 января ушёл мальчик, который любил у нас на коврах валяться, и сейчас у нас уходит мальчик. Год начался с таких потерь, и даже у моей выездной службы нос повис. И мне пришлось их встряхнуть:
«Девочки, ради живых нам надо двигаться дальше. В любой войне, в любой борьбе всегда есть потери. Но к этим потерям надо с уважением относиться, с любовью и дальше биться за живых, ведь так мы войну выиграли».
Дала им неделю отдыха, чтобы они побыли дома – есть же ещё эмоциональное выгорание. И вот с февраля взяла ещё одну команду. И через два дня у меня теперь две выездные бригады дежурят – такой усталости нет, потому что они два дня дома с семьёй проводят, восстанавливаются. Подбадриваю их, как могу. Для этого, наверное, я и существую. А финансирования, конечно, от правительства, наверное, мы не дождёмся.