Катастрофа отменяется: как я научилась жить со своими страхами

Письма в Manshuq

Адия Ахмер 30 октября 2026

Я боюсь открыть глаза, когда слышу шорохи из кухни по ночам. Это вполне могут быть дождевые капли, стекающие по трубе вдоль стены дома. Однако фактор призраков никто не отменял. Сейчас они зайдут в спальню и потом… произойдёт что-то нехорошее. Мне страшно, когда мама не отвечает на мой звонок после третьего гудка. Вполне возможно, что она замешивает тесто на баурсаки или просто отошла в другую комнату. В моей же голове – у мамы большие неприятности. Зимой по вечерам я избегаю переполненных автобусов и предпочитаю пройти пешком три остановки. Однако потом мне становится некомфортно от слабого освещения на улице, но и в такси садиться страшно, так что я просто стараюсь не думать ни о чём плохом. Получается ли? Конечно нет. В моей голове за всем этим следует худший сценарий или катастрофа – яркая, страшная и мне непосильная.

Природными катастрофами называют разрушительные явления, приводящие к масштабным разрушениям, гибели людей и прочим ущербам. К ним относятся землетрясения, наводнения, ураганы, цунами, пожары и засухи. Сегодня люди всё больше говорят о том, что в нашем столетии природные катастрофы вызваны антропогенным фактором, то есть человеческой деятельностью. Климатические изменения вызывают те самые ежегодные аномальные явления природы, с которыми человечество справляется, мягко говоря, плохо. В моих катастрофах единственный антропогенный фактор – это я сама. Именно я придумываю самые страшные сценарии из возможных. Любовь к книгам Стивена Кинга, травма после «Паранормальных явлений», просмотренных мною в пятом классе в кабинете биологии, или просто яркое воображение помогают мне рисовать сюжеты ничем не хуже похищения Уилла Байерса из «Очень странных дел». Демогоргонами (безликими существами) выступают мои страхи. Называйте это тревожностью, или overthinking. Объединяющий фактор для всех моих абсолютно нерациональных тараканов – это страх перед неизвестностью и неопределённостью. На английском этот термин известен как Fear of Unknown. Другой смежный термин – это «ксенофобия». Принято считать, что ксенофобы – это люди, испытывающие страх или неприязнь к людям, непохожим на них самих, например, мигрантам и иностранцам, их культуре и традициям. Это слово происходит от греческого слова ξένος, или «ксенос», что означает «иностранный, незнакомый», и φόβος, или «фобос», что означает «болезненный страх». А значит, бояться можно не только кого-то, но и чего-то.

Во всех ситуациях, когда мне страшно, я не знаю, что произойдёт дальше. Эта неизвестность порождает самые катастрофические сценарии, из которых невозможно выйти без последствий. В науке о психологии неизвестное – это воспринимаемое отсутствие информации на любом уровне сознания. Перечитайте это определение ещё раз. Именно оно является основным компонентом множества тревожных расстройств. Страх – это ответ на неизвестное. Другие исследователи называют нетерпимость к неопределённости когнитивной, эмоциональной и поведенческой реакцией на отсутствие информации. Некоторые люди с высоким уровнем нетерпимости стараются избегать своего страха, а другие прибегают к психоактивным веществам.

Я же прибегаю к категоричным заявлениям в ответ на свои страхи, что делает меня катастрофичной ксенофобкой. Недавно я писала статью о том, как потеряла сон. Больше года я борюсь с инсомнией, или бессонницей. Ключевым барьером для людей с этим недугом является сама попытка уснуть. Чем больше люди придают экзистенциальную ценность сну и переживают по ночам, тем больше разгоняется их мозг, а значит, уснуть снова не получается. Одна из моих вредных установок – это то, что прежний сон никогда ко мне не вернётся и я обречена на перечитывание Джейн Остен в три часа ночи на всю жизнь. С позиции страха как ответа на неизвестное становится понятно, что незнание того, когда сон восстановится (если такое вообще произойдёт), заставляет меня верить в самый худший сценарий – пожизненную бессонницу.

Такие когнитивные искажения, или катастрофизация, происходят с большим количеством людей. Кто-то боится пробовать свои силы в чём-то новом из-за страха провала. Кто-то постоянно гуглит свои симптомы и приписывает себе болезни. Кто-то резко реагирует на малейшую смену в поведении партнёра и боится его потерять. Кто-то ставит перед собой нереалистичные цели и сильно переживает, когда что-то идёт не по плану. Во всех этих случаях у людей происходит переоценка самого плохого исхода событий. Со временем это может привести к тому, что в повседневной жизни человек только и замечает худшие сценарии, нарисованные в своём воображении.

Get out of your head, или «Выйди из своей головы», – именно такой совет можно увидеть на постерах, в фильмах, сериалах и текстах песен. Достаточно шагнуть за пределы своего разума и оставить все страхи позади. Любой человек с катастрофизацией вам скажет, что это глупый, абсолютно недейственный и ни на чём не обоснованный совет, который лучше оставить при себе. В какой-то степени это издевательство над тревожным мозгом. К чему приведёт катастрофизация при попытке выйти из неё, оставить на хранение или сдать в аренду?

Переизбыток доступной информации не улучшает наше положение. В день перед нашими глазами протекают сотни, если не тысячи, разных новостей, слухов, установок и случайно озвученных кем-то идей. Как часто вы ловили себя на ощущении дежавю, когда вы осознанно прочли или услышали какую-то мысль? Откуда вы можете знать о том, что произошло во время протестов во Франции, если вы даже не подписаны на новостные порталы? Вполне возможно, видео с разрушенными магазинами в Париже уже попадалось вашему уставшему мозгу на ходу в ленте соцсетей в автобусе или кто-то на работе рассказал о вернувшихся из евротура родственниках.

В бесконечном потоке информации мы физически не успеваем обработать всё. Однако гиперфиксацию на нерациональном страхе провалиться на собеседовании из-за незапланированно наступившей менструации мозг обязательно уловит и добавит ещё несколько вариаций исхода событий. Человек с медицинским образованием посоветовал бы искать помощь в психотерапии, чтобы научиться заземляться, работать с негативными установками и менять эмоциональный ответ на них. Например, людям с инсомнией советуют записывать все устрашающие их ночью мысли в дневное время, тем самым готовя ловушку для мозга. Когда перед сном какая-то из них снова потревожит, можно пообещать себе вернуться к ним завтра во время 15-минутки для дневника тревожности.

Я же перестала пытаться избавиться от худших сценариев и учусь жить с ними. В какой-то степени именно моё воображение делает меня интересным человеком. Все поступки, которыми я горжусь, случились именно тогда, когда я сильно боялась провала или того, что что-то пойдёт не так. Проще говоря, если бы не мои страхи, жить было бы скучно. В ответ на мои катастрофы я додумываю что-то ещё. Это очень похоже на технику из третьего сезона сериала «Тед Лассо», когда тренерка женской команды по футболу Элис Чилтон учится говорить жизни «Да», не нарушая собственных границ, через «Да, и…». Да, я боюсь быть одна в темноте, и это не делает меня менее взрослой. Я напеваю строчки Rolling in the Deep и чувствую себя очень уверенной женщиной, прямо как Адель на концерте в «Альберт-холле». К тому же этот страх послужил мотивацией купить гирлянду в комнату, с которой стало не только не страшно, но и немного по-поттериански волшебно.

Да, мой сон вполне может не вернуться полностью и как раньше уже не будет, и это не значит, что так будет каждый день. Будут дни, когда уснуть не получится, и они не отменяют дни, когда я буду сладко спать всю ночь. Благодаря бессоннице я перечитала гораздо больше книг, чем в свою прайм-эру старших классов, и раскрасила целых три картины по номерам. Этот эпизод в моей жизни научил меня правильно отдыхать и ценить приятное времяпровождение. Оказалось, отсутствие сна – это совсем не катастрофа, как и провальное интервью или неудачное свидание.

Да, я провалюсь, и? Это послужит ещё одной историей провалов на моей доске почёта. Например, как тот случай, когда я упала с летника кофейни на свидании с парнем (который, кстати, уже мой муж) или так сильно опоздала на поезд, что он тронулся в ту самую минуту, когда я в него забежала. Осознание самого страшного исхода событий, на который только способна фантазия, как чего-то, что уже произошло, забирает у страха самый важный и сильный компонент – неизвестность. Она не равняется чему-то плохому, ведь нам не всегда нужен всеобъемлющий контроль над всем, что с нами происходит. Рисковать бывает страшно. Да, и что?