Автор Manshuq Гульзада Ксан выросла на берегу озера Балхаш, но в детстве ей никто не объяснял, что к нему нужно относиться бережно. Это она осознала сама, проведя летние каникулы в родных местах.
Во время летних каникул я съездила домой на Балхаш, чтобы отдохнуть и поплавать. Однако поездка была полна грусти и переживаний за будущее этого прекрасного места. Я не могла валяться на песке и загорать, увидев, как озеро мелеет, поэтому решила посвятить свои дни субботникам и фотографированию мусора вокруг. А по вечерам я смотрела снимки из космоса – как Балхаш менялся из года в год.
После возвращения домой я всё думала над тем, почему меня раньше не посещали такие мысли и переживания?! Ведь мусор был всегда, завод на берегу у озера и промысел рыбаков – тоже. Только вот меня не учили бережному отношению к озеру с детства, и я продолжала быть необразованной с точки зрения экологии.
Кажется, с чтением новостей, научных статей и исследований в университете, а также с просмотром документальных фильмов я пришла к осознанию, что озеро есть не у всех и оно не навсегда. А поездка просто помогла мне со всеми этими знаниями по-другому посмотреть на озеро Балхаш и его проблемы. Оказалось, что я поменяла своё отношение ко многим вещам, которых совсем не понимала или не замечала в детстве.
Мы живём в посёлке в двух часах езды от города Балхаша, и мой маршрут выглядит так: Астана – Балхаш –Тасарал и обратно. В день отъезда я ехала из деревни в город и, увидев издалека трубы завода и дым, вспомнила, как сильно радовалась им в детстве. Мы с семьёй часто приезжали в город, и по дороге я часто доставала маму вопросами о том, когда мы уже доедем. Однажды она попросила посмотреть в окно, спросила, вижу ли я трубы завода, и сказала, что трубы означают, что мы почти доехали. Тогда я решила, что трубы будут символом города Балхаша, и радовалась каждый раз, когда могла разглядеть их из окна автобуса или машины.
Я была наивным ребёнком, который в этих трубах не видел ничего, кроме своего скорого приезда в город
И я ничего не знала о заводе, который находится прямо на берегу озера, не понимала, зачем нужны эти трубы, и не задумывалась о том, почему они выпускают такой тёмный дым. С тех пор прошло больше семнадцати лет, и эти трубы никуда не делись. Они всё так и стоят у берега и выпускают дым, который, вероятнее всего, травит жителей города, и завод загрязняет озеро, которое мы все после уроков географии знаем как наполовину розовое и наполовину голубое. А может, они продолжают радовать других детей из моей деревни.
Мой отец – рыбак. Он занимается этим промыслом с шестнадцати лет, и для него, как и для 90% жителей моей деревни, озеро – это постоянная работа и способ заработать на хлеб
Поэтому долгое время страшным сном моей семьи и всех моих односельчан было введение запрета на рыбалку на год или два. Конечно же, такого не произошло, но у нас в стране есть закон, что каждый год с 15 апреля по 30 мая никто не должен рыбачить. Опять же, раньше я ничего не понимала, и меня хватало только на мысль о том, что у моего отца не будет работы, а у семьи денег. И я даже не думала о том, что такие меры могут принимать для восстановления экосистемы, сохранения каких-то видов рыб и, наконец, чтобы следующее поколение тоже увидело наше озеро. Сейчас я знаю, что запрещать ловлю рыбы на время нереста нужно, так как рыбаки и их сети в это время нарушают естественные процессы размножения. К сожалению, это сложно объяснить всем, потому что я вижу, как наши знакомые пытаются обойти закон. Но иногда мне кажется, что мне так легко думать, потому что мой доход не зависит от рыбы и всяких запретов.
Пока я собирала мусор на берегу озера, я поняла, что здесь очень много пластика (бутылки из-под напитков, банки из-под пива, упаковки от чипсов и других снеков), и несколько раз наткнулась на сети для рыбалки. Если же первое оставляют люди, которые приехали отдыхать или просто пришли посидеть у озера, второе – рыбаки. Точнее, бывают случаи, когда рыбаки не могут вытащить сети, и они остаются на дне озера, а потом их волны вытаскивают на берег. Но страшнее, когда сети оседают в озере, ведь они не разлагаются, а рыба страдает.
Кстати, про бутылки: я вспомнила, что раньше вместе с другими детьми играла с ними. Мы заполняли пластиковую бутылку песком, кидали на дно озера и пытались её найти.
Эти бутылки оставались на дне озера чаще, чем находились. Скорее всего, они всё ещё там лежат и вредят озеру
На каникулах под ноги попадались бутылки, я сразу вытаскивала их на берег, потому что чувствовала вину, но вы только представьте, сколько таких бутылок ещё на дне. Надеюсь, что дети и подростки сейчас развлекают себя по-другому и их не интересует наша старая игра с поиском такого пластикового «клада». А ещё больше надеюсь, что родители и учителя этих детей говорят о том, как пластик вреден, и учат детей с детства беречь окружающую среду.
Раньше, когда я читала про состояние Аральского моря или смотрела репортажи про каспийских тюленей, всегда хотелось плакать. Друзья говорили, что я драматизирую, ведь эти проблемы меня не касались. Но сейчас я осознаю, почему так бурно и остро реагировала на всё, что было связано с Каспием и Аралом. Я очень боялась, что то же самое может произойти с моим Балхашом, но не замечала, что это всё уже происходит. Воды с каждым годом становится всё меньше и меньше. Здесь надо ещё помнить о том, что река Или трансграничная и мы очень зависимы от китайской стороны. Зон отдыха, туристов и вместе с ними мусора всё больше и больше. Да и страха за будущее Балхаша тоже. Очень хочется верить, что статьи с заголовком «Балхаш может повторить судьбу Аральского моря» врут, и школьники через пару десятков лет всё также будут задаваться вопросом, почему одна часть озера розовая, а другая голубая?
