Моника Форбухнер:
«Социальный проект – это марафон,
а не спринт»
ЖИЗНЬ
Моника Форбухнер приехала в Казахстан из Германии 15 лет назад. С единственной целью – помогать людям. Все эти годы она работает с женщинами, от которых большинство в нашем обществе привыкло отворачиваться, – это женщины, которые вышли из тюрьмы.
О том, как всё начиналось

Я приехала в Казахстан по приглашению знакомого, который работал в тюрьме. Он сказал: «Приезжай в Алматы, тут так красиво!» А у меня мысли: «Где это, Казахстан?»

До работы здесь он был в России по аналогичному проекту. Но ситуация ухудшилась, и стало невозможно работать. Москва мне не понравилась, очень напряжённо там и трудно. Я приехала в Алматы и поняла, что это моё место. Вернулась в Германию за вещами, и вот уже 15 лет я работаю здесь.
Он сказал: «Приезжай в Алматы, тут так красиво!» А у меня мысли: «Где это, Казахстан?»
Я всегда хотела помогать людям. Во время войны в Югославии я вместе с мамой загружала микроавтобус едой из супермаркета и везла туда тайком от отца. Очень много видела примеров, как неправильно распределяли помощь и как, иногда помогая, усугубляли ситуацию ещё больше.

Я родилась в хорошей семье, у меня всегда всё было. Мы не выбираем своих родителей и свою страну. Люди, которые родились в тюрьме, в трудной ситуации, не виноваты в этом. У нас у каждого, как у члена общества, есть обязанность помогать друг другу. И я хочу отдать то, что я получила, другим.

До 2007 года я работала вместе с тем знакомым, который меня сюда пригласил. Но потом он уехал, а я осталась. Я чувствовала, что моя задача здесь ещё не закончена. Некоторое время мы с моей командой работали на крыше тюрьмы в другой организации, но у нас были разные целевые группы помощи, и я решилась открыть свою организацию. Так, в 2012 году появился общественный фонд «Жеті-Ағаш».
О «Жеті-Ағаш» и целях работы этой организации

Мои друзья-казахи рассказали, что кочевники во время долгих переходов делали остановки в степи у речки, где росли деревья. Такое место обычно называли «бес ағаш». Отдых в этом оазисе давал путникам силы, чтобы завершить путь. Это так похоже на нашу идею! Мы хотим, чтобы люди, истощённые трудными жизненными ситуациями, приходили к нам, отдыхали, набирались сил, учились и продолжали свою жизнь дальше. Цифра семь – моя любимая, и она же имеет особое место в казахской культуре. Поэтому мы решили назвать организацию «Жеті-Ағаш».

Наша цель – чтобы женщины и их дети не возвращались в тюрьму. Мировая статистика показывает, что 70% освобождённых из тюрьмы снова туда возвращаются. Однажды я видела семью, четыре поколения которой «сидели». У меня был сильный шок. Я понимала, что так нельзя и это надо остановить. Люди думают – один раз отсидел в тюрьме, значит, вся жизнь теперь пройдёт в тюрьме. Мы хотим дать им второй, а порой и первый шанс в жизни.

68% женщин в тюрьме – жертвы домашнего насилия. В целях самозащиты они калечили или убивали своих мужей, сожителей, потому что просто не было другого выхода. Конечно, это неправильно – убивать, но они и так ничего хорошего в жизни не видели, а тут совершили одну ошибку и ставят на себе крест.

К сожалению, наше общество ещё не готово к таким людям. Им трудно найти работу, потому что есть печать в документах. Поэтому многие освобождённые хотят вернуться назад. Когда мы только начинали работать, молодёжь быстро закрывали за решёткой, даже за кражу магнитофона давали срок. Никто не смотрел, что привело к краже, возможно, причина – неблагополучная семья или её полное отсутствие. Страшно было слышать, как шестнадцатилетние и семнадцатилетние девушки говорили, что всю жизнь проведут в тюрьме. «Нет, ты молодая, у тебя вся жизнь впереди, так думать не надо!» Я забирала таких девушек после освобождения в свой адаптационный дом. Мы жили как одна семья, бывало 10-15 девушек одновременно. Я хотела показать им пример нормальной семьи, где ты важен и где для тебя всегда есть место. Мы им давали образование, отправляли в университеты. А потом закон изменили, и сегодня в колонии сидит только одна девушка-подросток за совершение тяжёлого преступления. А когда мы только начинали, таких девушек-подростков в заключении было 50.
68% женщин в тюрьме – жертвы домашнего насилия.
Сейчас мы работаем с женщинами, которые вышли из мест заключений. Они проходят нашу адаптационную программу. Интересно, для мужчин существует множество программ, которые они могут пройти после освобождения. И я считаю, что мужчинам легче встать на ноги после тюрьмы, нежели женщинам.

Обычно наша программа длится год, но кому-то нужно меньше, кому-то больше времени. Не все хотят приходить к нам, потому что у нас нужно соблюдать порядок, а для бывших заключённых это трудно психологически. Нас нужно слушать, а они не хотят, у них поднимается внутренний бунт.

Мы любим своих женщин, обучаем швейному делу, оказываем психологическую и медицинскую помощь, обучаем жить на свободе. После программы мы можем принимать их на работу в свой швейный цех. Я заметила, что самые лучшие результаты – у тех женщин, которые остаются у нас работать, потому что мы с ними общаемся и продолжаем работу над их внутренними изменениями. Человеку, который десятилетиями жил с установкой «жить всю жизнь в тюрьме», нужны годы для изменения своего отношения к жизни.
О швейном цехе и производстве натуральных продуктов

Швейное дело – очень трудное и кропотливое, а это формирует характер. В такой работе нужны терпение и аккуратность. К примеру, если шов неровный, работу нужно переделать. А эти девушки привыкли убегать от проблем. Решение подобных мелких проблем помогает им в будущем не отступать и при встрече с большими сложностями.

Мы стараемся зарабатывать на свой дом через швейный цех. Раньше мы шили изделия (наволочки, скатерти, салфетки, фартуки) для розничной реализации и под индивидуальный заказ. Но, к сожалению, это давало маленький доход при больших временных и эмоциональных затратах. Мы продолжаем продавать некоторую продукцию в розницу (к примеру, в магазине Experimentarium). Но сейчас работаем и с компаниями, которые заказывают у нас корпоративные подарки или фартуки, футболки для сотрудников. Мы уже выполнили заказы для швейцарского посольства, Phillips, QazaqAir, UN Women, Danone, Esentai Mall, ArbaWine и других. Никогда не знаешь, откуда придёт следующий клиент, поэтому стараемся рассказывать про себя и просим рассказывать про нас. Сейчас у нас в цехе работают всего три женщины, но я очень хочу расшириться. Это позволит увеличить объём и предоставить рабочие места.
Никогда не знаешь, откуда придёт следующий клиент, поэтому стараемся рассказывать про себя и просим рассказывать про нас.
Ещё небольшой доход приносит продажа выпечки и варенья. У меня очень высокие стандарты, и я требую, чтобы они соблюдались. Мы помогаем женщинам быть лучше на всех уровнях жизни, поэтому наша продукция тоже должна быть хорошего качества, чтобы люди себя ценили. Знание, что они не производят мусор, повышает их самооценку и самоуважение. Мы производим натуральные продукты – это наша философия. Мы используем самое лучшее сливочное масло, не используем искусственных добавок. У нас есть свой курятник, где у кур специальная здоровая диета, никаких антибиотиков. И мы также продаём яйца.

Наш адаптационный центр находится в районе ГРЭС, почти в области. Работаем мы с женской колонией в поселке Жаугашты и иногда с детским домом № 1, куда поступают дети из колонии. Раньше мы тоже работали с домом малютки, около посёлка Узын-Агаш, но из-за расстояний не можем теперь поддерживать их.

Дом я приобрела в рассрочку у своих знакомых. Сейчас швейный цех не приносит большого дохода, поэтому мы больше полагаемся на частные пожертвования от компаний и людей и гранты. Нам помогают посольства Щвейцарии и Германии, швейцарская организация HILKA, уже три года помогает международный клуб жён послов, а в этом году сильно помог Фонд «Сорос-Казахстан». Каждый раз я удивляюсь, что нам удалось набрать денег.
О нейтралитете и стремлении его сохранить

Мы нейтральны и не привлекаем юристов в свой штат, чтобы сохранить нейтралитет. Мы не полиция, не администрация тюрьмы. С нами можно поделиться, подружиться. Мы ходим два раза в неделю в тюрьму. Психолог проводит семинары для тех, кто только туда попал. Многие не понимают, что это травматичное событие, а мы им показываем, какие есть шаги, чтобы его преодолеть, как выровнять ситуацию. Мы обсуждаем разные ситуации. Сейчас хотим ещё больше внимания уделить семинарам по освобождению – что делать, какие важные аспекты нужно учесть. Мы обнаружили, что большинство женщин там не знают, как обращаться с компьютером, поэтому проводим классы компьютерной грамотности.

Половина сотрудников адаптационного дома – мои бывшие подопечные, которые или прошли программу, или получили приют в нашем доме. Некоторые женщины, пройдя программу и поработав у нас, хотят помогать другим. Наша подопечная, бывшая наркоманка, хулиганка, которую боялась даже администрация тюрьмы, сейчас помогает заключённым. Она ходит вместе с нами в тюрьму, общается с женщинами, выслушивает их. Но самое главное – это показать живой пример того, что можно поменяться. Она хочет открыть такой же адаптационный дом, и мы ей помогаем обрести для этого знания.
Самое главное – это показать живой пример того, что можно поменяться.
Сейчас в колонии, с которой мы работаем, находится около пятисот женщин. Мы организуем для них праздники, стараемся всегда дарить подарки, обязательно кладём открытки с добрыми словами. Был случай, когда мы раздали все подарки и одна женщина расплакалась. Я испугалась. А оказалось, что ей первый раз в жизни на 8 Марта подарили подарок. Тогда я поняла, что это так важно! Показывая женщинам их важность, что про них не забыли, мы делаем большое дело – дарим женщинам надежду и радость.

В Жаугашты расположена единственная колония, в которой есть дом ребёнка. Поэтому всех беременных заключённых отправляют сюда. Для них мы тоже устраиваем праздники, особенно на 1 июня. Сейчас в детском саду живут 25 детей. Как только им исполнится три года, их отправят в детский дом. Нас просят иногда помогать забирать детей, это сложно и трудно. Иногда мы помогаем увидеться матерям со своими детьми в детском доме № 1.

Есть и хорошие примеры. Одна наша подопечная родила дочку в колонии, но потом забрала её оттуда, вышла замуж за отца ребёнка и сейчас работает с нами. Я верю, что мы смогли разрушить замкнутый круг и что её дочь не попадёт в тюрьму.
Про истории, которые помогают двигаться дальше

Через нашу программу прошли 45 женщин. Я никогда не стремилась к большим цифрам, статистике. Кто-то скажет, что это маленькая цифра. Но ни одна из этих 45 женщин не вернулась в тюрьму. Конечно, неизвестно, что будет завтра. Но сегодня каждая из них на свободе.

Я бы хотела, чтобы в тюрьме улучшили питание, медицинское обслуживание и гигиену. Казалось бы, базовые человеческие нужды! Есть одна заключённая, которой нужен инсулин, а его в тюрьме нет, и она может умереть. Как так? Денег нет. Мы работаем над этой проблемой, пишем письма. Говорят, что на это нет денег. Но это же бесчеловечно! Лекарств очень мало. И со всеми 500 женщинами работает только один врач.

В то же время мы стараемся не вникать в законодательные проблемы, в систему. Для этого есть другие большие международные организации. Если мы будем и это делать, то администрация будет видеть в нас опасность. А мы хотим помогать людям.

Меня стимулирует двигаться дальше одна история. Мальчик ходил по берегу моря после отлива, собирал морские звезды, оставшиеся на берегу, и кидал их обратно в воду. За ним наблюдал мужчина и спросил: «Зачем ты делаешь это, ведь ты не сможешь спасти всех?» Мальчик посмотрел на морскую звезду в своих руках и кинул её в море со словами: «Да, вы правы, но вот эту я спасу».

Я раньше жила в нашем доме, постоянно работала и не отдыхала, а три года назад уехала, просто потому, что места не хватало для всех. Это был хороший шаг. Думала, не смогу жить, но быстро привыкла. Мне не нужно контролировать работу сотрудников, так как они выполняют её хорошо. А дистанция позволяет мне жить своей жизнью. Раньше я жила жизнью центра, забыв свои интересы, и в один год выгорела. Как мои подопечные, я отдохнула, набралась сил и изменила свою жизнь. В социальной работе важно иметь свою жизнь, потому что это не спринт, а марафон. А в марафоне важны время и дистанция, нужно быть мудрой.

Сейчас с понедельника по пятницу у меня очень много работы, в субботу я такая разбитая, что мне ничего не надо. А в воскресенье я хожу в церковь, вижу друзей, спортом занимаюсь, который я всегда любила. И у меня есть хорошие социальные контакты помимо работы.

Я вижу, что я ещё здесь нужна. Сейчас нет другой организации, которая бы занималась той работой, которую делаем мы. Государство уже начинает поднимать подобные вопросы, первый шаг уже сделан. Но работы ещё много. Я хочу попробовать запустить новый проект – большой дом, где женщины бы могли жить свободнее, чем в нашем адаптационном доме. Сейчас у нас всего одна женщина в адаптационной программе, и количество поступающих за последние несколько лет снизилось. На прошлой неделе их было трое, а что будет завтра, мы не знаем. Мы можем одновременно содержать до шести женщин в доме, что не так много.

По мнению моих коллег, самая большая проблема для освободившихся – это жильё. Мой же опыт говорит о том, что главная проблема – это поиск работы. Шустрые в любом случае что-то найдут, а женщины, отсидевшие долгое время, неуверенные в себе, они боятся и думают, что у них на лбу написано, что они были в тюрьме.

Этот новый проект может быть примером. Я хочу показать, как можно работать. Надеюсь, что своей работой мы стимулируем других тоже делать что-то хорошее.
Фотографии предоставлены Моникой Форбухнер
M
Показать ещё