6 февраля 2019
— Беби-театр – это театр для малышей. От детского он отличается возрастом зрителя – от шести месяцев до пяти лет. Основной принцип беби-театра – во взаимодействии с малышами. До четырёх лет дети воспринимают действительность немного медленнее, чем взрослые: они могут полчаса обуваться, например. Спектакли сохраняют этот темп. В какой-то мере это даже терапевтично – родители живут в своём ритме, дети вынуждены неосознанно подстраиваться, а когда они приходят на такие спектакли, у них есть возможность вернуться в свой природный темп.
— Чем ещё отличаются беби-спектакли от детских постановок в ТЮЗах?
— Дети сидят на подушках и очень-очень близко к сцене, могут потрогать разные фактуры, услышать разные звуки. Мы сознательно не делаем акцент на громких звуках и ярких цветах – для детского сознания это как минимум неполезно. Мы предупреждаем детей прежде, чем что-то сделать (выключить свет, например). А ещё не говорим со сцены, давая родителям возможность интерпретировать происходящее в рамках своей модели воспитания. Ведь для кого-то то, что лягушка съела светлячка, – это плохо, для других – хорошо или просто естественно.
— Не совсем. В таком возрасте дети часто ещё не умеют выстраивать логические цепочки, чтобы потом усиленно над спектаклем размышлять. Но всегда вкладывается идея: ребёнку даётся возможность либо что-то познать, либо чему-то научиться. В лондонском беби-театре, например, есть спектакль про уточку, которая всё время купается. Некоторые дети боятся воды, а таким образом им показывают, что купание – это совсем не страшно и даже интересно. Мы же прививаем интерес к исследованию и изучению окружающего мира. У нас есть спектакль про времена года – можно потрогать листочки, слепить снежок и так далее. Это тоже «пища для ума», но попроще, чем у взрослых. Мы пытаемся показать и детям, и родителям, что процесс познания – очень естественный. Не нужно учить ребёнка учиться, нужно просто поддерживать его естественную тягу к исследованию.
— Расскажите, как так получилось, что вы решили открыть театр для малышей в Алматы?
—Ольга Султанова уже, наверное, устала слушать мои бесконечные благодарности по этому поводу. Именно благодаря ей и фестивалю «Откровение» прошлой зимой я узнала о существовании этого жанра. Для меня это было чудом. Моя любовь к театру и так безгранична, а тут я увидела, что мой полуторагодовалый сын, который никогда и минуты не стоит на месте, сидит и смотрит, открыв рот. И это не потому, что перед ним машут какими-то яркими палками или клоун что-то делает, а потому, что он действительно погружён впроцесс. После спектаклей была лаборатория для артистов, которые хотят понять, как это работает, как правильно преподносить детям информацию и какие есть инструменты. После мастер-классов я поняла, что я смогу сыграть для своего ребёнка со сцены, и начала думать о том, чтобы собрать команду. Очень сильно меня подтолкнула Марина Константинова (театральный продюсер и фотограф. – Прим. ред.) – скидывала ссылки на зарубежные театры и говорила: «У тебя получится, давай делай!» Это было в марте 2018 года. Я собрала команду из девяти энтузиастов – актёров, детских педагогов, психологов, художников – и мы сделали пробный перформанс для знакомых детей. Тогда мы поняли, где есть пробелы, и что мы сильно скатились в какую-то развивашку. Погружение в определённый мир – это здорово, но важно, чтобы в спектакле был какой-то смысл. Причём это важно и для актёров, и для детей, и для родителей.
В июне «Трансформа» объявила о программе «Пробный показ» в поддержку интересных молодых режиссёров, чтобы сформировать потенциальный репертуар для площадки. Благодаря этому мы начали активно работать. Я составила план, пригласила Павла Башкатова. Он непрофессиональный режиссёр, но я видела его постановки для арт-вечеров в NOT Ballet (арт-пространство в Алматы. – Прим. ред.). Мне кажется, у него талант. В течение двух с половиной месяцев мы делали спектакль «Светлячок». В конце сентября результат увидели маленькие зрители, получилось очень круто. В декабре была премьера «Ёлочки». Спектакли каждое воскресенье идут в «Трансформе», но мы выезжаем в детские сады и центры. Это действительно театр из чемоданчика – всё, благодаря чему изначально пустая сцена оживает в процессе спектакля, появляется из двух чемоданов.
