Ольга Малышева: «В современный театр ходишь, чтобы увидеть, что ты не один такой дурак»
ЛАЙФСТАЙЛ
Всё ещё боитесь современного искусства? Или нервно вздрагиваете от воспоминания о походе на спектакль всем классом? Автор Manshuq Ульяна Фатьянова поговорила с театральным критиком и драматургом Ольгой Малышевой, чтобы выяснить, что хорошего в современном театре, чего от него ждать и как его понять.
Ульяна Фатьянова
12 сентября 2018
— Начну со странного вопроса. Ольга, зачем вообще ходить в театр?
— А это зависит от того, в какой театр ходить. В тот театр, который я люблю и пропагандирую, надо ходить за единомыслием. На презентации нового сезона в театре «ARTиШОК» Галя (театральный режиссёр Галина Пьянова. – Прим. автора) сказала, что мы сейчас в такой ситуации, когда у людей в голове масса мыслей и кажется, что ты один, наедине со своими странными мыслями. И вот в дискуссионный, в современный театр ходишь, чтобы увидеть, что ты не один такой дурак. В общем-то, с той же целью, с какой обычно ходят на любые встречи и собрания: встретить людей, которые интересуются тем же, что и ты. Театральный перформанс ничем не отличается – сюда нужно идти за ответами на вопросы. Ну, или за тем, чтобы эти вопросы себе задать.
— С современным вроде понятно. А что насчёт традиционного?
— Мне кажется, традиционный театр – это такая штука, которая в качестве атавизма существует только в небольшом количестве стран и городов. Ты приходишь, смотришь в портал сцены, как в телевизор... С тем же успехом можно посмотреть этот спектакль в записи – никакой разницы не будет. Потому что спектакль сразу появляется достаточно статичным. Не важно, сколько раз ты его посмотришь, – картинка будет одна и та же. И вопросов, скорее всего, себе никаких не задашь. Повезёт, если спектакль будет хорошо сделан визуально – можно получить эстетическое удовольствие от костюмов или декораций. Но если это просто классический текст, ощущения после спектакля будут примерно такими же, как от его прочтения с экрана смартфона. Этот театр я для себя определяю как театр без привязки ко времени и контексту. На самом деле время и контекст – как раз самое интересное в современном театре. А когда их нет... Ну, и чтобы что? Я не очень понимаю, зачем нужны подобные «акты искусства», кроме как отработать определённый бюджет. Как правило, таким театром у нас занимаются какие-то государственные коллективы, у которых есть определённые средства, на которые можно поставить определённое количество продуктов.
— Мне кажется, что каждому человеку нужно ходить в театр. Или всё же нет?
— Сложно сказать, нужно или нет конкретному человеку пойти в театр. Ты можешь посмотреть обзор на ютубе, почитать книжку или журнал, на фейсбуке позависать, а можешь те же темы раскрыть для себя через театр. Всё зависит от целей. Опять же, если тебе скучно, одиноко и кажется, что ты один такой дурак на свете, можно прийти в театр. И встретить людей, с которыми поймёшь – нет, не один. И если есть потребность в общении, надо идти в дискуссионный театр. Кроме того, есть же ещё очень интересный современный развлекательный театр. Ты можешь сходить в кино на хороший блокбастер или в театр на крутой качественный мюзикл. Ничего зазорного в этом нет – это с удовольствием потраченное время.
— У меня есть друзья, которые сходили в театр один раз – и тот потому, что «надо», ничего не поняли и поставили на театре крест. Скажи, действительно нужно разбираться в драматургии, сценографии и прочих штуках, чтобы получить какой-то профит от похода на спектакль?
— Я не могу сказать, что это прямо очень нужно. Но если у тебя есть какой-то багаж на эту тему и своё видение, ты стопроцентно получишь больше удовольствия и больше тех самых ответов. Контекст всегда очень важен для восприятия театрального продукта. С кино так же: одно дело, когда ты смотришь фильм и видишь только основную историю. Но когда ты владеешь какой-то информацией, ты видишь дополнительные смыслы, аллюзии, понимаешь, возможно, что хотел сказать художник своей работой.

Например, был театральный вечер к юбилею Преображенского. Вот там я была вообще не в контексте. Для меня Преображенский – это фамилия и определённые события, свидетелем которых я не была. Я не была с ним знакома, я не видела его спектаклей. И с точки зрения формы и содержания тот перформанс, который я посмотрела, был мне мало интересен. Но у меня был свой личный контекст: артисты, которые вышли на большую сцену «ARTиШОКа», ни в какой другой ситуации на эту сцену попасть не могли. Мне это было прикольно как человеку, который интересуется театральной средой в городе – just for fun. Но личное восприятие любого продукта очень во многом зависит от багажа. Чем больше личный багаж театрального зрителя, тем больше он сможет понять про спектакль. Может быть, сможет понять даже больше, чем в него закладывали.
— А что насчёт материала, по которому ставят спектакль? Обязателен к прочтению?
— Лично мне это очень важно. Это и в работе даёт мне больший простор для анализа, естественно. А как зрителю мне очень интересно сравнить своё видение с видением режиссёра: что он сделал, какие истории вывел на первый план, что своего личного добавил. Трактовка очень важна. Если ты хочешь посмотреть, как артист стоит и читает текст, который ты знаешь... Зачем? Ты этот текст бесплатно можешь сам себе внутренним голосом начитать с листа, не вставая с дивана.

Поэтому мне кажется, что важно иметь хотя бы базовое представление, кто стоит на сцене, кто режиссёр, кто художник, что они делали до этого. Интересно сравнивать и понимать, что вложено именно в этот продукт. Но отсутствие знаний не станет какой-то тотальной проблемой, если зритель приходит на хороший спектакль. Режиссёр не должен выставлять намеренных барьеров от зрителя. Потому что зритель имеет право унести с собой хотя бы что-то после просмотра даже без базовых знаний.
— При этом процент людей, для которых всё должно быть просто и понятно, довольно большой. Должен ли театр идти у них на поводу и что-то разжёвывать?
— Я за то, что театр никому ничего не должен. Как и все мы, впрочем. Вообще мне очень нравится мысль, которую я впервые услышала от Бори (российский режиссёр Борис Павлович. – Прим. автора). Она, конечно, не очень свежая, и я без понятия, кто её озвучил впервые, но вот: «Театр не призван решать ничьи проблемы, кроме проблем тех людей, которые этот театр создают». То есть всё, что делает режиссёр, он делает в первую очередь для себя – чтобы самому понять эту тему, найти какие-то ответы, закрыть гештальты. То же самое с работой любого члена команды, которая создаёт спектакль. Если актёр, драматург, звукорежиссёр – не важно – понимает какие-то вещи для себя в первую очередь и может решить какие-то свои проблемы через работу – это самое важное. Я против того, чтобы театр заботился о зрителе. Кроме тех случаев, когда ты делаешь какой-то очень сильно развлекательный кассовый проект – в нём нужно навешивать какие-то крючочки, которые будут цеплять общие для всех интересы. Но если цель – сделать качественный продукт, которым можно гордиться, тогда забота о зрителе – это последнее, что должно волновать создателей.
— У нас не так много людей, которые вообще за театром следят: ходят на премьеры, чего-то анализируют. Может, я ошибаюсь?
— Их не очень много, но и не очень мало. У нас в Алматы очень сильная разрозненность не то что между театральными коллективами, а больше между зрительским пулом каждого театра. Есть, условно, тысяча человек, которые фанатеют от Русского театра драмы и поэтому ходят туда. То же самое можно сказать о любом другом театре. На спектаклях в казахских театрах я вижу много молодёжи. Причём заметно, что если это и старшеклассники, то не те, которых учитель пенделем погнал смотреть премьеру. Они приходят, и им действительно интересно.

Но таких людей, которые ходят везде и на все премьеры, не очень много. Потому что продукт, который выпускают разные театральные команды, очень сильно отличается по массе критериев. Начиная от профессионализма коллектива и заканчивая выбором сценического языка. Да и, наверное, в принципе не так много существует людей, которых может заинтересовать настолько широкий круг театральных активностей. Я, наверное, больше по своим профессиональным запросам хожу везде – и всё же вижу одни и те же лица. Их мало, но они есть.
— Нужно, чтобы было больше?
— Сложный вопрос. Наверное, мне бы хотелось, чтобы было больше людей, с которыми можно было бы наш алматинский театральный контекст обсуждать. Потому что у меня появляется определённое чувство неловкости, когда в том, что касается театрального процесса и его анализа, обращаются только ко мне. Это не обязательно должен быть критик, журналист или человек, имеющий отношение к театру. Просто человек, которому это интересно. Да хотя бы потому, что чем больше будет людей с широким кругозором, тем мир будет интересней.
— Давай попробуем облегчить выбор новичкам и тем, кто последний раз в театр ходил в пятом классе на «Лебединое озеро». Куда идти, чтобы, с одной стороны, не сильно разочароваться, а с другой – не сильно шокироваться?
— Точно могу сказать, что нет в Алматы таких спектаклей, где может случиться тотальный шок, который будет ещё хуже опыта в пятом классе. Ничего особо не шокирует. Но это вопрос открытости в целом миру. Если человек был 20 лет назад, то он театр себе представляет как какую-то говорильню с эмоциональным надрывом, с определённой статичной драматургией, декорации чем-больше-вензелей-тем-лучше и чтобы кулисы обязательно открывались и звонки звенели. Если с такими ожиданиями человек пойдёт в современный театр, он их, конечно, не удовлетворит.

Куда идти? Я всегда в первую очередь советую «ARTиШОК». Потому что это самая прогрессивная театральная команда, которая есть сейчас в Казахстане. Это люди, которые имеют возможность приглашать коллег из других стран, везти самые крутые театральные тренды. Но это всё равно не тот театр, который шокирует. Ну от чего там шокироваться? Вот «Дон Кихот». Долгий, да, но это такая потрясающая работа художника, что глаз оторвать нельзя. Окей, Капин выходит там полностью голый. Ну, посмотрите вы две секунды на мужские гениталии. Я не думаю, что для человека XXI века, который на Pornhub посмотрел всё, что только можно, двухсекундный показ пениса может стать чем-то шокирующим и странным.

Есть очень интересные лабораторные проекты. Laboratory 316 два милых спектакля поставила. Есть совершенно симпатичная лаборатория EGO при казахском ТЮЗе, но за их репертуаром надо следить. Следить можно и за режиссёрами, есть независимые постановщики, которые не привязаны ни к какому театру. Галя Пьянова, например, делает антрепризные проекты, два мюзикла на сцене театра Лермонтова. Или Куба Адылов – совершенно прекрасный. На моей памяти, он только один спектакль плохо поставил, но он это и не отрицает. Дина Жумабаева сделала «Войцек», а сейчас у неё две премьеры в театре Ауэзова и Корейском. Очень интересный режиссёр.
— Давай ещё больше упростим? Топ-5 спектаклей, которые нужно посмотреть думающему прогрессивному алматинцу, чтобы понимать, что такое современный театр.
— Было бы хорошо ориентироваться с чётким пониманием того, что будет в этом сезоне. Но из того, что вроде бы снимать не собираются:

  • «Дон Кихот», «ARTиШОК».
  • «Войцек», который всё ещё идёт и который собрал совершенно дикое количество фестивалей за это лето. Это 28 theater – театр Азамата Сатыбалды, они сейчас базируются в Театре кукол.
  • B.O.Q – спектакль Laboratory 316, надеюсь, жив ещё будет в этом сезоне.
  • «Горе от ума» в театре Лермонтова – для общего развития очень советую. Правда, не знаю ещё, будет ли он в этом сезоне играться.
  • И очень советую следить за лабораторией EGO – спектакль «Шанырау» по Горькому. По форме и стилистике он достаточно средненький, но инсценировка очень интересная. Её писал Данияр Базаркулов, он же режиссёр спектакля.
КСТАТИ:
14 и 15 сентября в пространстве «Трансформа» пройдут показы (почти) документальной драмы «RE: ОБЛОМОВ». Manshuq рекомендует этот спектакль к просмотру. И не потому, что продюсером и драматургом выступила Ольга Малышева. А потому, что ребята совершили невероятное – поставили экспериментальный спектакль в Темиртауском ТЮЗе.
Фотографии предоставлены Ольгой Малышевой
M
Загрузить ещё