Как написать пьесу, чтобы она попала в фестивальный шоукейс

28 мая 2026

В спектакль попало одиннадцать историй нашей пьесы, каждая из которых так или иначе отзывалась кому-то из зрителей. Во время обсуждения после спектакля зрительница рассказала, что только незадолго до смерти отца смогла поговорить с ним. И когда его не стало, она не сразу обнаружила это, потому что обычно они созванивались раз в несколько дней.

Я сама звоню своему отцу далеко не каждый день, и когда я услышала эту историю, то стала набирать номер отца. А он, как назло, долго не брал трубку. И пока я слушала длинные гудки, я уже успела выстроить в голове алгоритмы действий при самом плохом исходе».

Слоган спектакля «Взрослые дочери» – история о принятии и решимости идти дальше. И это, пожалуй, стало главным секретом успеха, который позволяет не только «подключиться» к опыту героев, но и по-своему пережить его и двигаться дальше».

И если постановка по нашей пьесе сможет хоть немного облегчить восприятие прошлого опыта, то это будет моя личная авторская победа».

С одного из мартовских показов, когда мне удалось отстраниться от личной истории в спектакле, произошла та самая «магия театра», и мой отец словно начал меняться. Он позвонил и поздравил меня с 8 Марта, хотя никогда раньше этого не делал. Обычно звонил дедушка (когда был жив), а отец где-то на фоне скупо «желал женского счастья».

Отец не видел спектакль и не знает, о чём он. Хотя я сделала попытку его пригласить, но он так и не пришёл. И, наверное, это к лучшему, ведь неизвестно, как скажется на его физическом и ментальном состоянии тот факт, что его образу отведена одна из центральных ролей.

В финале нашей пьесы и спектакля есть слова героини, прототипом которых стала моя история, о том, что ей впервые в жизни захотелось поговорить с отцом. Самая большая ирония, что в реальной жизни я с ним так и не поговорила. Ни о страхе, в котором жила всё детство, ни о последствиях во взрослой жизни в виде постоянной тревожности и тремора рук. Ни о том, что он, по сути, предал нас с мамой и сестрёнкой. Ни о том, что он пустил свою жизнь под откос. И, наверное, никогда уже не скажу. Потому что мне теперь не нужен этот вербальный сеанс психотерапии, а для него такой разговор станет ударом. Он и так наказал себя сам, оставшись в одиночестве – без семьи и друзей рядом. Но самое неожиданное, что я, наконец, ощущаю в себе силы навещать отца и не мучиться воспоминаниями детства. Не бороться с желанием заглушить тревогу алкоголем после. И жалости к себе я тоже уже не чувствую. Я приняла факт, что у меня далеко не идеальный отец, но и не самый плохой, каким мог бы быть. И всё, что я могу сделать, кроме посильной помощи ему, – это двигаться дальше».