В 18 лет Асель приняла ислам, надела хиджаб и свято следовала всем канонам религии. После окончания школы девушка поступила в университет в Петропавловске на психологический факультет. В конце второго курса она встретила своего первого мужа, который был на 12 лет старше. Решение о свадьбе приняли на четвёртый день после знакомства – им сказали, что в исламе запрещается мужчине и женщине до свадьбы встречаться больше трёх раз. Асель большой любви к будущему мужу не испытывала, но подумала «Стерпится – слюбится». К тому же духовные наставники активно подбирали Асель мужа исходя из своей идеологии, и какой-то мужчина-араб уже согласился было взять девушку в качестве второй жены. Но Асель вышла замуж в Петропавловске и часто ездила в Кокшетау. Первый ребёнок родился через год после свадьбы, ещё через год – второй. Асель с огромным трудом окончила университет и стала дипломированным психологом-педагогом. Для неё это было очень тяжело, потому что против учёбы были практически все – от духовных наставников до свекрови. Только мама поддерживала. Отношения с родственниками мужа не складывались, и молодая семья переехала в Кокшетау. Здесь они попали в нетрадиционное религиозное направление ислама.
«Мой первый муж по сути ведомый человек, – рассказывает Асель. – Он рос в атмосфере гиперопеки и под тотальным контролем матери. Плюс ещё и в стерильных условиях, от чего у него была жуткая аллергия на множество продуктов. Неудивительно, что он легко пошёл не за теми. А я, конечно, вместе с ним. Если честно, я абсолютно не понимала, куда мы попали. Мне было 23 года».
Когда Асель была беременной третьим ребёнком, её мужу предложили работу в Степногорске – добывать золотую руду в шахтах. Они переехали всей семьёй, и здесь начался настоящий кошмар. Как выяснилось, в этом регионе базировалась исламистская группировка, возглавляли которую двое парней из России.
Асель даже спустя много лет с дрожью в голосе вспоминает это:
«Я должна была общаться с жёнами новых друзей мужа. Приходила к ним в гости и не могла поверить глазам: в квартире мог лежать настоящий пистолет Макарова, дети могли им играть. Игрушки – только оружие: автоматы, кинжалы. У кукол выколоты глаза, иногда оторваны головы. Детям нельзя рисовать, нельзя смотреть мультики, нельзя ходить в садик и общаться с другими детьми. Мамы всё время смотрели ролики, которые отправляли им российские исламисты. Когда я увидела видеообращение шахидок, записанное накануне теракта на Дубровке (знаменитый мюзикл «Норд-Ост»), я была в шоке и в этот момент начала осознавать, в какое дерьмо мы вляпались. Жёны степногорских террористов смотрели эти ролики, у них горели глаза, они наполнялись духом и решимостью. Однажды между нами случился такой диалог:
– А ты готова к джихаду? – спрашивает меня одна из них.
– Что? Какому джихаду? – возмущаюсь я.
– Умереть ради Аллаха! – восторженно отвечает та.
– Джихад – это борьба против собственного невежества, алчности, жадности и гордыни. Так написано в Коране. А ты прямо минута в минуту встаёшь натан-намаз в 6 утра? Или позволяешь себе поспать, дав волю собственной лени?– напираю я на неё.
Молчит.
– О каком джихаде во имя Аллаха ты говоришь? – не успокаиваюсь я».
В этот момент Асель начала понимать, как сильно здесь исказили религию, как мощно эти перевёрнутые каноны зомбируют мозг людей, как легко оправдывается любое преступление и как быстро человек поддаётся этому страшному влиянию. Больше с этими женщинами она не общалась, но муж вырваться не мог. Более того, «подруги» рассказали всё своим мужьям, те стали давить на супруга Асель, чтобы он привил ей «правильное поведение». Так начались ссоры и скандалы.
«Однажды он пришёл домой такой одухотворённый и сказал, что поедет на джихад – воевать в Чечню. Я была на восьмом месяце беременности. Конечно, сильно испугалась, но поняла, что действовать нужно жёстко и решительно, чтобы остановить его. Я стала его унижать:
– Ты? На джихад? В Чечню? Да у тебя духа не хватит!
– Я готов, – храбрился он. – Я поеду в Чечню, а потом вернусь сюда и всю Северо-Казахстанскую область возьму на себя, мы и тут установим халифат. Я буду убивать всех от живота, не целясь!
– И маму с папой? – спрашиваю я.
– Да, и маму с папой.
– И в моих родителей будешь стрелять?
А он знает, что я за родителей глотку перегрызу любому, даже ему. К тому же он очень уважал моих маму и папу, потому что они нам много помогали.
– Нет, ну твои родители… – замямлил он.
Мысли о всемогуществе стали его отпускать. Я легла на порог огромным животом вверх и сказала:
– Если тебе хватит смелости перешагнуть через меня, тогда иди.
– Ты меня никогда не поддерживала! – психанул он и закрылся в комнате».
