ЖИЗНЬ

Майя Акишева: «В поисках утраченного времени, или Чего я не буду говорить своей дочери»

Это очень здорово, что наш новый проект «Воспитание девочек 2.0» мы начинаем именно с этой авторской колонки именно этого автора. Майя Акишева написала целый список (а точнее – только его начало) с идеями, которые она не хотела бы передать своей дочери.
Майя Акишева

6 марта 2020

В 1987-м, когда я ходила в первый класс, передо мной остро стоял вопрос времени. Наручные часы были только у взрослых или хотя бы третьеклассников, что, по сути, одно и то же. Смартфоны ещё не подвезли. Наручные часы были действительно необходимым гаджетом! И у меня их не было, как у большинства детей моего возраста. Ко всему прочему, я не очень хорошо понимала, где минуты, а где часы на часах со стрелками. Время, которое сегодня кажется понятной, ручной материей, казалось мне невидимым загадочным чудовищем, которое только и ждёт, чтобы испортить мне жизнь.


Время то растягивалось, то сжималось в спираль, и я никак не могла его усмирить и неверно рассчитывала свои силы. Иногда по дороге в школу мне приходило в голову прокатиться с горки или поесть прошлогодних орешков с липы. Я хорошо помню это желание и до сих пор не могу найти ему объяснения: орешки напоминали по вкусу горькие гнилые листья (поэтому у меня нет никаких иллюзий по поводу адекватности детей). Такого рода желания уменьшали мои шансы прийти на урок вовремя, поэтому мне приходилось спрашивать время на улице.


В детстве я панически боялась трёх вещей: разбитого градусника, смотреть на сварку и спрашивать что-то у людей.

Я долго шла, заглядывая в лица незнакомцев, хотя лучше бы я смотрела на их руки в поисках часов, и гадала: добрый этот старик с авоськой или противный, как на меня посмотрит женщина в шапке-петушке, если я открою рот, ответят ли на вопрос взрослые мальчишки или запустят снежком. К тому моменту, когда я набиралась духу и спрашивала, это было отчаяние висельника, который поднимается на эшафот. И это было всего лишь несчастное время!

Я долго шла, заглядывая в лица незнакомцев и гадала: добрый этот старик с авоськой или противный
Эти ощущения скованности и стыда и эту чрезмерно вежливую скороговорку «здравствуйте-извините-пожалуйста (собственно, за что?)-не подскажете ли, сколько времени» помню до сих пор. Ни разу ни один из прохожих не выдал на мой вопрос реакцию, которой я боялась. Но вот поди же ты. Этот дурацкий стыд вылезал во мне ещё много лет, даже когда я стала переученным интровертом, способным разговаривать на светских мероприятиях с неприятными людьми на пустые темы. Я с тяжёлым сердцем делала телефонные звонки (если ты журналист, их не избежать), я боялась неодобрения, всеми силами я старалась создать вокруг себя позитивную, понятную, безопасную среду, чтобы не раниться о чужое осуждение, я хотела, чтобы меня любили все. Иногда я хотела этого так сильно, что предпочитала не сделать чего-то, лишь бы не рискнуть одобрением окружающих, лишь бы находиться в зоне, где понятно, тепло и нет сквозняка. Эту зону называют болотом.


Например, однажды я отказалась выступать на важном для меня и мегасуперкрутом профессиональном событии не потому, что мне нечего было сказать, а потому, что я не верила в то, что не встречусь лицом к лицу с осуждением: «Ну и бездарь!» (оцените двойное отрицание – специально его не уберу, потому что именно оно отражает эту психологию как нельзя лучше).

В общем, ужас перед людьми на улице, который можно списать на особенности психотипа, был, наверное, только верхушкой куска льда, который я впоследствии в себе носила вместо веры в себя и ощущения себя как независимого, сильного и важного человека.


Так вот, это длинное вступление было к тому, что сегодня мне хочется сделать всё от меня зависящее, чтобы помочь другой девочке не потерять эти вещи по дороге.


Таков запрос времени – разобравшись с материальными благами, нам хочется дать ребёнку невидимое – духовную крепость и психологические инструменты (будь то метафорические крылья или бейсбольная бита). Теорию травмы поколений принято ругать как антинаучную, но, на мой взгляд, что-то в ней есть. Для поколения наших прадедов было важным выжить и родить потомство. Это уже было достижением высшей пробы. Нашим дедам и бабушкам пришлось пройти войну: снова выживание, перекрытие базовых потребностей для своих детей: сыты, не страдаете от холода, ходите в школу? Чего ж вам ещё надо, это то, о чём не могли и мечтать мальчики и девочки, стоящие в грязных шинелях в окопах. Наши родители встали на ступень выше: отдавая нас в музыкальные школы и кружки, покупая магнитофоны и джинсы, работая на двух работах, чтобы оплатить универ или выкроить отпуск в Турции. Что можем сделать мы – хотя бы в благодарность за все эти последовательные усилия поколений? Обеспечив своим детям блага, которые лежат в основании пирамиды Маслоу, вскарабкаться ещё выше! И отказаться от дурацких установок, которые годами, веками отравляли жизнь как девочкам, так и мальчикам. Потому что мальчикам в обществе, которое прессует девочек, живётся тоже нехорошо.

Мальчикам в обществе, которое прессует девочек, живётся тоже нехорошо
Мои родители – прогрессивная советская интеллигенция 70-80-х – никогда не закладывали мне в голову первобытных ценностей, вроде «девочка это неплохо, но мальчик лучше» или «тебе надо выйти замуж, чтобы что-то из себя представлять», которые я чувствую кожей в сегодняшнем мире, но не обязательно всё зло, все нечестные, травмирующие, неправильные вещи идут из семьи. Общество тоже причастно. Когда веками люди живут в системе калечащих ограничений, они становятся «нормальными». Настолько нормальными, что требуется новая профеминистическая оптика, чтобы увидеть злокачественную природу этих идей.

Позвольте, я просто приведу список идей, которые я не хочу передать дочери. Это только начало списка. Уверена, что у меня ещё много времени, чтобы разглядеть в себе желание упростить свою жизнь и пойти по «старым» накатанным рельсам. Разглядеть и подавить! 
1
«Ты же девочка».
Как аргумент в пользу того, что дочка должна быть удобной или послушной. Или опрятной. Или успевать в школе. Или не раздвигать ноги, сидя на диване. Я хочу внушить своей дочери мысль, что она в первую очередь – человек. Её пол не имеет никакого отношения к ничьим представлениям о приличиях, внешнем виде, комфорте.
2
«Надо слушаться взрослых».
Во-первых, будем честны: большая часть взрослых сами не ведают, что творят. Их возраст не может служить оправданием их превосходства. Во-вторых, эта фраза воспитала целые поколения девочек, которые виртуозно умеют пренебрегать собой в угоду чужим мнению, воле, желаниям, которые умеют замести свои истинные чувства в тёмный угол так, что кажется, даже их собственное тело перестаёт им принадлежать.
3
«Девочки должны помогать по дому, готовить, мыть и убирать, девочки с детского сада ответственные и мудрые. Мальчишки всегда будут мальчишками, хоть в 5, хоть в 45». «Сначала няньку, потом ляльку»
Дети любого пола – это в первую очередь дети. На них не нужно взваливать ни бытовые тяготы, ни собственные психологические проблемы, к ним не нужно «усыновляться», представляя их взрослее и ответственнее, чем это задумано природой.
4
«Это не женское дело».
Ребёнком я мечтала стать палеонтологом. Хорошо помню книжку о динозаврах, которую изучила вдоль и поперёк. Также хорошо помню фразу: «Это не женская профессия». Кажется, её сказал папа, на минуточку, археолог. Я поверила! Я вполне счастлива заниматься тем, чем занимаюсь сейчас, но сама возможность существования подобных фраз – а они говорятся девочкам каждую секунду в каждом уголке земного шара из каждого утюга, и каждая такая фраза чуточку подрезает чьи-то крылья и веру в себя – заставляет меня грустить.
5
«Твоё тело плохое».
Нюансов множество – от ужасающих фраз, которые отпускают родители, когда девочка взрослеет и входит в возраст половой зрелости, до полного игнорирования её новой женственности. Одна молодая женщина рассказывала мне, как её мать НИКОГДА не разговаривала с ней о месячных, и, когда у той началась менструация, она долгое время верила, что тяжело больна и умирает. Бросим сюда же уничтожающие самооценку замечания по поводу внешности, где «Ну ничего, зато ты у нас умная» будет самым мягким.
6
«Ты должна быть первой, а иначе не считается».
Это когда пятёрки – нечто само собой разумеющееся, а четвёрки – позор фамилии. Комплекс отличницы – чисто женское расстройство. Интересно почему, не правда ли?
7
«Девочка должна носить платья и любить кукол».
Хэй, ни наша девочка, ни наш мальчик никому ничего не должны. Это мы им должны – по гроб жизни. Неспособность девочки отличить свои желания и интересы от навязанных (подумайте, например, о девочковых отделах, завешанных розовыми платьями и заставленных пони), скорее всего, аукнется во взрослой жизни.
8
«Мальчикам девочек бить нельзя, а наоборот – можно».
Людям нельзя бить других людей. Никого бить нельзя. Выбрасываем гендерные уточнения.
9
«Ой да какая у тебя может быть любовь в твои годы».
Над чувствами смеяться, обесценивать их, как бы ни хотелось подтрунивать над такой маленькой, такой несмышлёной девочкой, – низко. Чтобы прочувствовать эту несправедливость как следует, можно посмотреть «Вам и не снилось». Или почитать «Ромео и Джульетту».
10
«Когда ты уже найдёшь себе парня/мужа/родишь детей?»
Тут всё просто – я не хочу, чтобы моя девочка думала, что решением её проблем может стать какой-то парень. Я не хочу, чтобы она искала, кем заткнуть внутреннюю пустоту. Мне не хотелось бы, чтобы она чувствовала себя уверенно только под крылом у мужчины. Или считала, что без деторождения она какая-то неполноценная, не состоявшаяся женщина.
11
«Ты должна всё починить, всё исправить и всех спасти, как грёбаная Синдерелла».
Не-е-ет! Don’t carry the world upon your shoulders. Просто потому, что это невозможно. Просто потому, что контроль – это иллюзия, а вызванное им чувство тревоги – это реальность (так Элизабет Гилберт написала в своём дневнике, и я подписываюсь под каждым из этих слов).
12
«Ничего, потерпишь. Женщина всё вынесет».
Нет, иди сюда, я подую на коленку, вытру слёзы, обниму и буду держать тебя, пока твои печаль и обида не растают. Столько, сколько тебе нужно. Не требуя от тебя быть сильной, всемогущей и бесчувственной.
Я хочу, чтобы моя дочка умела отличить исконно своё от чуждого, правильное от наименее рискованного, любовь от страха остаться одной. Пусть она смотрит людям в лицо уверенно и открыто. И не боится говорить – за себя и о себе.

Иллюстрации Романа Захарова
Данный проект стал возможным благодаря помощи американского народа, оказанной через Агентство США по международному развитию (USAID). Manshuq несет ответственность за содержание публикации, которое не обязательно отражает позицию USAID, Правительства США или Internews. Проект реализуется в рамках Центральноазиатской программы MediaCAMP Intrenews при поддержке Агентства США по международному развитию (USAID).


USAID является ведущим международным агентством развития и выступает катализатором достижения устойчивого развития. Деятельность USAID направлена на продвижение национальной безопасности США и экономического процветания, демонстрирует либеральность Америки, способствует достижению самообеспеченности и жизнестойкости стран-бенефициаров.

M

Читать также: