Мади Мамбетов –
о неслучайных феминитивах
ЖИЗНЬ
Дискуссия о феминитивах не утихает несколько последних лет, сталкивая защитниц(ков) чистоты языка от новообразований и сторонниц(ков), отражающих перемены в обществе. Публицист Мади Мамбетов по просьбе Manshuq спешит внести свои две копейки.
Мади Мамбетов
25 октября 2018
Справка:

Феминати́вы (от лат. Femina – «женщина»; также феминити́вы от англ. feminitive) – имена существительные женского рода, которые обозначают женщин, образованы от однокоренных существительных мужского рода, обозначающих мужчин, и являются парными к ним.

Википедия
В Сети можно найти множество публикаций, подробно раскрывающих проблематику феминитивов, и ничего принципиально нового сказать здесь уже не получится. Попробуем просто подытожить уже озвученное с учётом наших локальных реалий.

Для меня как человека, непосредственно работающего со словом, чистота языка (в моём случае, русского) – это безусловный приоритет. Не являясь совсем уж упёртым граммар-наци, я тем не менее прихожу в ужас от ошибок и испытываю стойкую неприязнь к злоупотреблению жаргонизмами, сленгом и неоправданными заимствованиями. Как и любого другого «ревнителя чистоты языка», меня повергали в дрожь отвращения новые словообразования – «поэтка», «докторка», «инженерка», «режиссёрка». Есть ли на самом деле нужда в образовании этих женских версий давно известных слов, обозначающих профессии и призвания? И если уж есть, то почему бы не брать уже устоявшиеся, известные обозначения? Что, разве нет в русском слов «докторша» и «режиссёрша»? Хотя и они, на мой взгляд, звучат криво – в отличие от, например, слова «поэтесса», в котором есть определённая красота и даже поэзия.
Есть ли на самом деле нужда в образовании этих женских версий давно известных слов, обозначающих профессии и призвания?
Впрочем, ответ на эти вопросы пришёл довольно быстро – стоит только задуматься.

Во-первых, надо уяснить природу и суть языка – если это не мёртвый язык типа латыни. Живые языки потому и живые, что растут, меняются, подстраиваются под нужды говорящих на них, под развитие общества, перемены в его укладе.

Во-вторых, надо бы понять, о каком таком эталоне языка идёт речь? Речь Толстого уже отличалась от языка Пушкина, а Булгаков писал на несколько ином языке, чем Лев Николаевич. Словарь Даля отличается от словаря Ожегова. На наших собственных глазах за считанные 15–20 лет язык изменился, впитав в себя массу новых элементов: от «маркетинга» до «кроссфита» и «тверка», и никому уже не надо объяснять, что всё это значит. Термин «социальные сети» был бы косноязычной бессмыслицей ещё в начале нулевых, если бы его тогда знали.

Язык меняется. Сопротивляться этому как бессмысленно, так и вредно, поскольку перемены в нём нужны для того, чтобы отражать перемены в жизни говорящих на нём.

Главное же, впрочем, вовсе в другом.

Как бытие отражает сознание – и язык в том числе, так и сознание/язык отражают бытие. И не просто отражают – формируют, закрепляют, легитимируют новые нормы.

И тут каждому, кто пытается выработать внутреннюю позицию по поводу феминитивов, впору задуматься о том, что стоит за ними. Ведь это, даже из справки Википедии понятно, вопрос не столько даже лингвистический, сколько социокультурный.
Живые языки потому и живые, что растут, меняются
Мы живём в мире мужчин. Вся вселенная современного человечества крутится вокруг мужчины. Всё мироздание создано мужчиной и во главе его стоит мужчина. Слова, олицетворяющие власть и мощь: президент, король, император, сенатор, депутат, министр, аким, начальник, босс, шеф – все мужского рода. Что уж там, даже бог – и тот мужчина. Подспудно мы ощущаем это всегда. И когда в попытке противопоставить сторонникам феминитивов свои аргументы мы высыпаем на стол женские варианты (императрица, начальница, шефиня), мы начинаем понимать, что это всё – не эквиваленты. Императрица в подавляющем большинстве случаев – жена императора. От слов «министерша» и «генеральша» разит неуклюжестью, неловкостью и опять же подразумевает их сопричастность, подчинённость мужскому началу: большинство генеральш – всего лишь жёны генералов. Даже вполне себе легитимное «директриса» имеет некую пренебрежительную коннотацию. «Шефиня» всегда звучит чуть-чуть смешно – то ли дело солидное «шеф». А женского эквивалента слову «аким», уже давно закрепившемуся в казахстанском русском языке, нет вообще – даже для жён градо- и областеначальников. Акимша? Акимесса?

Древние это чувствовали прекрасно: например, царица Хатшепсут четыре тысячи лет назад правила Египтом как фараон (не имеющий женской формы термин) и даже бороду носила. Накладную. Потому как слово «царица» означало только жену фараона, и никак не суверена женского пола. Или вот ближе к нам – польская королева XVII века Анна Ягеллонка приняла власть с титулом rex Polonie («король Польши»). Хотя существует прекрасное латинское слово regina – «королева». Но оно никак не отражало уникального статуса Анны как полновластной правительницы державы, поскольку означало жену короля.
Мы живём в мире мужчин
В русском языке патриархальная парадигма отражена и закреплена намертво. Всё, что солидное и важное, – мужского рода. Профессор, доктор, специалист, профессионал. Вслушайтесь! Солидно же? А теперь – профессионалка. В мужской компании многие двусмысленно подмигнут при этом слове, поскольку подумают, что речь идёт о дорогой и опытной куртизанке.

Зато вот прачке и кухарке эквивалента мужского рода нет – потому как даже «повар» звучит солиднее «поварихи». Всякая подневольная мелочь, если вслушаться в язык, может быть женского пола, но не связанные с властью и престижем определения.

И у нас нет даже, как в испанском или французском языках, артиклей, помогающих определить пол персонажа. Когда я вижу в тексте строку «Здравствуйте, профессор Браун!», я автоматически предполагаю, что речь идёт о мужчине. И потом удивлённо читаю следующее предложение: «Профессор Браун в ответ молча пожала мне руку». Причём будь профессор Иванова, стало бы легче. А если это профессор Тимченко? Или Ашим? Как ты сможешь с ходу определить из текста, что это не профессор Марат Ашим, а известный учёный Зауре Ашим?

Вот, кстати, «учёный». Как мы назовём Зауре Ашим? Учёная? Верно, всё правильно. Но звучит всё-таки немного нечётко, смутно звучит. «Учёный» – научный работник, добившийся успеха и академического признания. «Учёная» может быть и кошка. Очередной пример того, как патриархальная парадигма подминает под себя язык, чтобы закрепить превосходство мужчин в этом мире.

Возникшая же сейчас проблема заключается как раз в том, что устоявшиеся нормы уже давно не отражают существующее положение вещей. Женщины не глупее и не слабее мужчин. Ничуть не меньше мужчин они способны добиваться успеха в любой сфере жизни – даже в боксе (полюбовался бы я на любого нашего диванного мужского шовиниста, который рискнёт выскочить раз на раз с Лейлой Али). И дальше будет больше и яснее видно моральное банкротство этого искусственного неравенства между полами.

Жизнь меняется и меняется необратимо. Почему язык не должен?
Иллюстрации Романа Захарова
M
Показать ещё